близнец

Немного навигации

"Имя Рюрика" - некоторые фрагменты домонгольской истории Рюриковичей, взятые в антропонимическом аспекте.

"Научное" - диссертация, а также публикации в научных журналах и сборниках. Осторожно: Гоголь!

"Язык и письменность": о мифологии письменностей, дешифровке и искусственных языках, рабочая мнемоника.

И по темам:
Литература: художественная + non-fiction + поэзия
Кино
Музыка
Остальное, разное
Фигурное катание (часть публикаций дублируется на канал "Спираль Шарлотты")
близнец

Короли и обеты

А не знает ли случайно Джиор Мормонт, кого он взял в братья Ночного Дозора и личные оруженосцы под именем Джона Сноу? От Бенджена, скажем, или благодаря собственной прекрасно развитой интуиции... Больно уж двусмысленно выглядит финал урока истории о последних королях-Таргариенах в его исполнении:

«Король», – вновь произнесла птица.
«Кажется, он предвещает вам корону, мой лорд».
«В государстве уже три короля, и, как по мне, это на два больше, чем нужно». Мормонт погладил ворона под клювом, но при этом так и не отвёл глаз от Джона Сноу.
Под таким пристальным взглядом ему стало не по себе. «Мой лорд, почему вы рассказали мне всё это... ну, о мейстере Эйемоне?»
«А мне нужна причина? – Мормонт чуть шевельнулся в кресле
[1], нахмурившись. – Твой брат Робб стал Королём Севера. У вас с Эйемоном это общее. Брат-король».
«И ещё кое-что, – сказал Джон. – Обет».
Старый Медведь громко фыркнул, и ворон взлетел и, хлопая крыльями, сделал круг по комнате. «Получай я рекрута за каждый обет, нарушенный на моей памяти, Стена вовек не страдала бы от недостатка защитников»
(с) Джордж Мартин «Битва королей»
[оригинал]= “King,” the bird said again.
“I think he means for you to have a crown, my lord.”
“The realm has three kings already, and that’s two too many for my liking.” Mormont stroked the raven under the beak with a finger, but all the while his eyes never left Jon Snow.
It made him feel odd. “My lord, why have you told me this, about Maester Aemon?”
“Must I have a reason?” Mormont shifted in his seat, frowning. “Your brother Robb has been crowned King in the North. You and Aemon have that in common. A king for a brother.”
“And this too,” said Jon. “A vow.”
The Old Bear gave a loud snort, and the raven took flight, flapping in a circle about the room, “Give me a man for every vow I’ve seen broken and the Wall will never lack for defenders”
(с) George Martin “A Clash of Kings”


И вот это ироничное отношение к нерушимости клятв тут тоже на многое намекает...

***
[1] Если буквально, Мормонт заёрзал в своём кресле (или что там у него в покоях?), будто бы ему физически неудобно продолжать этот разговор. Но «ёрзать» в русском слишком экспрессивно, а в сочетании с соседним «нахмурившись» это чересчур лобовой намёк. «Чуть привстал, а затем уселся обратно, хмурясь»? Излишние фантазии: в оригинале не описано, как именно поменял своё положение Мормонт. Приходится выдумывать про кресло, чтобы как-то уточнить это шевеление...
близнец

Сивилла Сноу

Во втором томе Джон начинает впадать в пророческий экстаз прямо с первой главы:

Иногда она [Стена] казалась Джону почти что живой, обладающей собственным разумом. Её лёд имел обыкновение менять оттенок при каждой перемене освещения. То это был глубокий синий, как замёрзшие реки, то грязно-белый цвет старого снега, а когда солнце скрывалось за облаком, Стена темнела и становилась бледно-серой, как битый камень (с) Джордж Мартин «Битва королей»
[оригинал]= Sometimes it seemed to Jon almost a living thing, with moods of its own. The color of the ice was wont to change with every shift of the light. Now it was the deep blue of frozen rivers, now the dirty white of old snow, and when a cloud passed before the sun it darkened to the pale grey of pitted stone (с) George Martin “A Clash of Kings”

Парень, разумеется, не осознаёт, что бредёт по следам давно усопшего Уилла:

Из темноты леса выступила тень и остановилась перед Ройсом. Существо было высоким и худым, но крепким на вид, как старые кости. Плоть бледная, как молоко, а броня будто бы меняла цвет по мере того, как двигался её владелец. То она становилась белой, как свежевыпавший снег, то чёрной, как тень, по ней скользили тёмные серо-зелёные отражения хвойных лап – переливчатый окрас менялся с каждым шагом существа, словно лунный свет, бегущий по воде (с) Джордж Мартин «Игра престолов»
[оригинал]= A shadow emerged from the dark of the wood. It stood in front of Royce. Tall, it was, and gaunt and hard as old bones, with flesh pale as milk. Its armor seemed to change color as it moved; here it was white as new-fallen snow, there black as shadow, everywhere dappled with the deep grey-green of the trees. The patterns ran like moonlight on water with every step it took (с) George Martin “A Game of Thrones”

Что, однако же, ничуть не мешает ему внятно артикулировать образ разумного льда. И вот думается мне, что эта внезапная связь между ледяной Стеной и «ледяными» (или и впрямь ледяными?) доспехами Иных едва ли не отменяет какую-либо необходимость в посредничестве не-мёртвого Визериона.

Одного не могу понять: почему браконьер Уилл мыслит поэтичней воспитанного лордёнышем Джона?
А-сюрикен

Джаггернаут

Вот интересно, когда Бутусов поёт про одиозных исторических деятелей, которые купались в крови, но их тоже намотало на колёса любви, –
он имеет в виду мотив ложной неуязвимости Зигфрида из «Нибелунгов»?
близнец

Страсти по текстологии

Из воспоминаний Марка Альтшуллера о Юрии Лотмане:

Однако текстологией всех текстов занимался я, и тут иногда (очень редко) возникали мелкие конфликты. Один я помню. Как-то получаю возмущенное письмо. Какой дурак (точно не помню, но какое-то малопочтенное существительное там стояло) готовит тексты Ф. Ф. Иванова не по собранию сочинений, а по ранним журнальным публикациям. Письмо меня рассердило. Юрий Михайлович отлично знал, кто готовит все тексты нашей книги. Я написал приблизительно следующее. Дурак — это я. Издатели сочинений Иванова, которые вышли через восемь лет после его смерти (1824), пишут в предисловии, что они пересмотрели, исправили тексты и внесли в них некоторые изменения. Если исключить возможность спиритического сеанса, то журнальные, авторские публикации — предпочтительнее. В ответ я получил телеграмму, в которой было только одно слово: «Согласен».
близнец

Поэтика мифа

Елеазар Мелетинский «Поэтика мифа»

1. Малиновский о мифах и ритуалах
2. Миф как повествование
3. Миф и психотерапия
4. Мелетинский и эротизм
5. Россыпи: мифы, сказки, ритуалы, эпос, роман, универсалии, мифологические системы, Робинзон, Гоголь, Кафка
близнец

Домучила Мелетинского

Елеазар Мелетинский «Поэтика мифа»:

<Вико> склоняется к представлению истории цивилизации в виде циклического процесса: божественная, героическая и человеческая эпохи выражают детское, юношеское и зрелое состояния общества и общего разума.

*
<Характеризуя мифологическое мышление,> Вико имеет в виду чувственную конкретность и телесность, эмоциональность и богатство воображения при отсутствии рассудочности (прелогизм?), перенесение на предметы окружающего мира своих собственных свойств (вплоть до отождествления космоса с человеческим телом), персонификацию родовых категорий, неумение абстрагировать атрибуты и форму от субъекта, замену сути «эпизодами », т.е. повествовательность.

*
Необыкновенно глубоки высказывания Вико о том, что каждая метафора или метонимия является по происхождению «маленьким мифом».

*
Миф — не действие, обросшее словом, и не рефлекс обряда. Другое дело, что миф и обряд в первобытных и древних культурах в принципе составляют известное единство (мировоззренческое, функциональное, структурное), что в обрядах воспроизводятся мифические события сакрального прошлого, что в системе первобытной культуры миф и обряд составляют два ее аспекта — словесный и действенный, «теоретический» и «практический».

*
Леви-Брюль на множестве примеров наглядно демонстрирует неполноту чисто логических объяснений мифологических представлений: Прелогизм мифологического мышления, в частности, проявляется в несоблюдении логического закона «исключённого третьего»: объекты могут быть одновременно и самими собой, и чем-то иным; нет стремления избегать противоречия, а поэтому противоположность единицы и множества, тождественного и иного, статического и динамического имеет второстепенное значение.

Collapse )
близнец

Куршевель + Красноярск

Прелесть прелестная от Николы Фомченковой (Латвия): идеально подобранная к тону кожи сетка, имитация тяжёлого ожерелья-воротника и лиф, будто собранный из драгоценных столбиков лазурита и жемчуга. Не платье, а великолепное здание, выстроенное вокруг спортсменки.


Никола Фомченкова (Латвия) в произвольной программе на этапе Гран-при по фигурному катанию среди юниоров в Куршевеле (август 2021 г.). Фото Джузепа Мартинсона

Collapse )
яйцо

Иов и Процесс

Рубрика «Комментарий к Кафке»

Д. Картиганер (в изложении Мелетинского) трактует «Процесс» в контексте библейской истории Иова — как мучительное приближение к сакральной фигуре Отца, осложняемое тем, что Его справедливость выше понимания сына, а потому провоцирует на браваду и сопротивление. При этом инициация Йозефа К., в отличие от Иова, заканчивается саморазрушением.

Тут, конечно, ещё бы подумать, но звучит это куда интересней навязшей в зубах антибюрократической риторики. Хотя бы потому, что включает и её тоже — но лишь как одну грань сложной геометрии смыслов.
девочка с яблоком

Никакой культуры

Вот все умные такие, треш не читают.

Многое теряете, я вам скажу. Тут на три дня удовольствия:

— Тихо как, — буркнул один из сталкеров, прибывший с Красных ворот. — Прям не верится, что можно запросто взять, да и ехать… да ещё с такой поклажей.
— Это потому, что тут никакой культуры нет, — успокаивающе ответил второй.
— А у вас, конечно, культуры много? — старшой похоронной команды вступился за честь родной станции и прилегающего района.
— Ты не понял, командир, — примирительно отозвался боец. — Это мы так библиотеки, музеи называем. Я когда на Боровицкой стажировку проходил, там один человечек мне про это дело подсказал. Хороший был парень, Олег Бойко. Не знаю, что с ним сейчас, давно не встречал…
— И что же тебе подсказал тот хороший парень?
— Так, он говорил, с этими библиотеками вечно проблемы. А в районе Боровицкой куда ни ткни — то бывшая библиотека, то университет, то картинная галерея. Как Олег выражался: рай для монстров. Непонятно, почему эти места так привлекают самых разных тварей, но факт остаётся фактом — от зданий, где когда-то хранились книги, лучше держаться как можно дальше
(с) Тимофей Калашников «Изнанка мира»

Известный принцип, между прочим. Про отвергнутых богов.