Татьяна Волоконская (tai_simulacr) wrote,
Татьяна Волоконская
tai_simulacr

Category:

Толкиен и хоббиты

1. Хоббиты

Речь пойдёт о вещах не самых приятных, да и речь эта будет предельно пристрастна, поскольку Торина я, как и было сказано, любила задолго до того, как Джексон посетил Эрмитаж Армитиджа повстречал. Здесь можно много о гнилой драконьей солидарности, но с другой стороны: если уж Топоров взялся защищать от Гоголя Плюшкина, ущемлённого оным отнюдь не безнадёжно и абсолютно, то кто защитит Торина, да ещё и накануне его (предполагаемой) последней гибели? Ибо Толкиен (равно как и другой Тол-, одержимый большими книжными объёмами), человек весьма талантливый, упорный, авторитарный и капризный, особо не церемонился ни в разделении героев на любимых и нелюбимых, ни в безграничном потакании первым (например, Наташа Ростова Арагорн) и утрамбовывании под плинтус вторых.

Как обстоит дело при поверхностном взгляде на? Попавший под проклятье драконьего золота Торин встаёт в распор за бойницами Главных ворот Эребора, витиевато и не очень посылая Барда и его гонцов и ожидая войско Даина для хорошего кровавого замеса. Хитроумный Одиссей Бильбо, пытаясь способствовать ведению Версальских переговоров, выносит из осаждаемой эльфийскими и людскими отрядами Горы Сердце ея и Торина Аркенстон и сдаёт его Барду в качестве козыря, что получает одобрение как всегда вовремя вернувшегося Гэндальфа. На следующий день, по предъявлении этого argumenta irrefutabilia, gravissima et summum, Торин симметрично (и ожидаемо) превращается в чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй, костерит почём свет Бильбо и Гэндальфа его, отправляет грабихоббита восвояси и надрывно соглашается на выплату контрибуции (продолжая лелеять коварный план мсти и отыгрыша с помощью ожидаемого войска Даина). Внезапно нагрянувшие гоблины мигом решают вопрос, кто здесь самый плохой, и начинают Битву Пяти Воинств, в коей Торину суждено грандиозно погибнуть. Всю ночь после боя Король-под-Горой, страдая от смертельных ран, дожидается несправедливо обиженного им хоббита, многословно кается перед ним в грехах, включая драконью очарованность золотом, и умирает с лёгким сердцем. Бильбо благородно его прощает, Бард благородно оставляет ему Аркенстон, Трандуил благородно возвращает ему Оркрист, все они, обнявшись, благородно плачут на его могиле и отправляются золото делить.

Всё так да не так. Поскольку при внимательном рассмотрении из текста начинают недвусмысленно торчать: а) указания на прямо противоположный расклад ситуации, - для затушёвывания коих возникают б) моменты, в которых Толкиен откровенно подыгрывает своему грабилюбимчику Бильбо и отважному герою-драконоборцу Барду. Распутывание этого узла особой добродетельности Торину не прибавит, поскольку он в любой из своих ипостасей (что гном, что дракон) - однозначно представитель Тёмных Народов, вознесение которых к свету Валинора (на материале Гимли посредством Леголаса) станет возможным только в следующем поколении да и то по принципу "Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец - всё равно время Дивного Народа уходит!" Зато о принципах построения эпического фэнтези в исполнении Толкиена узнать можно много - и в том числе много нелицеприятного.

То, что Толкиен любит Шир, любит хоббитов и любит Бильбо, - изначально общее место: он этого и не скрывает. Хоббиты становятся осевыми героями - не сказать рассказчиками, но персонажами, путь которых определяет непрерывную линию повествования, - в обоих его романах. Не хочется слишком рьяно настаивать, но есть в этом что-то (свойственное и второму эпическому Тол-, о котором здесь шла речь) от зависти к сильным мира сего, привычно ворочающим колёса судьбы на недосягаемой высоте (мозоли, натираемые на их руках и душах этими колёсами, каждый раз почему-то аккуратно замалчиваются), и попытки пошатнуть их монополию на делание истории. "Ничтожный хоббит Фродо, владычица эльфов Галадриэль и грозный Майа Олорин - каждый из населяющих Арду в равной с другими степени не готов к обладанию Кольцом Всевластья" - вот принцип, который ляжет в основу "Властелина Колец". А раз никто из них не готов, значит, в какой-то мере Фродо равен Галадриэль, Гэндальфу и иже с ними. А в какой-то - даже превосходит их: ведь он единственный, кому хватает мужества взвалить на себя ношу Кольца. Причём несмотря на то, что формально божественный пантеон у Толкиена не равнозначен христианскому, завет о последних, которые да станут первыми, работает в его мире на полную катушку - работает именно как завет, ведь Фродо не случайно вызывается "поносить колечко", а способствует исполнению уже существующего пророчества о "полурослике", жертвующем собой проклятию.

Вот тут-то и представляется удобный случай продемонстрировать, как включается у Толкиена ловкая подтасовка фактов эмоциями. Ибо при всей несомненной жертвенности Фродо (коего, к слову, очень люблю), единственная его функция в ВК - именно что "поносить колечко", между тем как Гэндальфу, Галадриэль, Арагорну и сыновьям Денетора это "ношение" пришлось бы совмещать с другими заботами, от которых вряд ли бы их кто-нибудь освободил ("Ребят! - заявил бы, допустим, Гэндальф в Мории. - Вы, эт', деритесь там с Балрогом сами как-нибудь. А я Хранитель Кольца, меня опасности подвергать нельзя - грохнусь ещё вместе с Кольцом на дно морийских копей, и чо? Не-не, Леголас, ты остаёшься рядом со мной и снимаешь оркских снайперов, чтобы какая залётная стрела меня, Хранителя, не сразила. Так, хоббиты! Хоббиты тоже остаются - будете прикрывать меня живым щитом, а то орков много, а нас с Леголасом по одному" - и т.д.) Фродо же во время его путешествия существует исключительно в функции "ларца с глазами", иными проблемами не озабоченного: экипировкой его занимаются Бильбо и Галадриэль, прокладыванием маршрута - поочерёдно Гэндальф, Арагорн и даже Голлум, телохранением и пропитанием на последних участках пути - Сэм. В политику Хранителю лезть не надо - и это хорошо, потому что политик из Фродо аховый, если уж он предлагает Кольцо сначала Гэндальфу, а потом Галадриэль.

(Отдельный вопрос здесь, конечно, сам ли Фродо делает эти предложения, или его уже в эти моменты пытается использовать Единое, намереваясь завладеть Тремя кольцами эльфов, к которым рука Саурона не прикасалась. Если так, то удивительно ещё, что Фродо удержался от своего дурацкого предложения перед Элрондом!)

Другое дело, что политика в мире Толкиена - явно не тот метод игры, который может положительно сказаться на репутации персонажа. Герои ВК в своих поступках руководствуются логикой воинской доблести, магическими и магистическими ритуалами, некоторым подобием религиозной догматики, наконец, но не вопросами политической выгоды. Персонаж, вступивший на этот последний путь, уходит в Тень (Саурон, Саруман, Денетор) либо балансирует на самой её границе (сыновья наместника Гондора). Безусловно политическое решение об уничтожении Кольца принимают поочерёдно Элронд (Совет, конечно, но собрал-то его Элронд!) и Галадриэль, но характерно, что это решение даётся им дорогой ценой: они жертвуют собой и своим народом ради мира во всём мире, то есть опять-таки поступают никак не из соображений местечковой выгоды.

Как бы то ни было, но активное, движущее историю участие Фродо принимает только в одном событии - финальном освобождении Шира. Делает он это, впрочем, уже после уничтожения Кольца, то есть в определённом смысле воскреснув и воплотив собой память о собственном подвиге. На этом затянувшееся отступление о Фродо надо бы и закончить, вообще-то, не о нём речь. В ВК своя сложная и куда более подробно, чем в "Хоббите", прописанная история, из которой важно сейчас одно: именно уровень участия (а точнее - последовательного неучастия) Фродо в эксплицитно выраженных событиях позволяет ему так долго противостоять воздействию Кольца. Что может извратить Единое? Страх Фродо перед Боромиром, жалость и отвращение к Голлуму, любовь к Сэму - другой пищи младший Бэггинс Сауронову Оку, в общем-то, и не даёт. Что было бы, достанься такое, "активированное" Кольцо Бэггинсу старшему с его склонностью нырять в историю вперёд головой, лучше даже не представлять. Тем более, что у нас достаточно материала и о том, чего старший Бэггинс наворотил с Кольцом неактивированным - именно что активировал, то есть разбудил и как следует подкормил в преддверии Битвы Пяти Воинств.

Здесь опять авторские махинации, ибо поведение Бильбо в деле с Аркенстоном есть несомненный политический поступок, как бы его ни оценивать с точки зрения этики. И скорость проклёвывания политика из маленького хоббита подозрительно быстра: всего полгода, полдесятка никак не связанных с политикой приключений (что важно!) и сомнительная тукковская природа - и нате вам! Толкиен не просто даёт последующей фэнтези образец вредоносного в силу своей увлекательности героического выживания без предварительной подготовки, он ещё и с политическим искусством обращается так же легко. Внешне поступок с Аркенстоном ни характером Бильбо, ни даже его свежеобретённым опытом не объясняется: отважный герой (опустим неправдоподобную быстроту его превращения, у нас всё-таки сказка) поступил бы иначе, методично ноя под ухом Торина "А Баба-Яга против!" или кидаясь между сближающимися войсками Барда и Даина с криком Леопольда про "Давайте жить дружно!". Много вариантов тут можно представить, вплоть до убийства Торина, что кажется совсем уж дикостью - но, если честно, куда меньшей, чем итоговая. Бильбо поступает вообще не как отважный воин, а очень даже как прожжённый политик: закулисно. Задним числом, с позиций ВК, можно заподозрить, что с ним (и им) здесь уже теперь играет Кольцо, но непрояснённость природы "прелести" в "Хоббите" служит литературному процессу очень дурную службу, выливаясь в тонны того, что читать невозможно.

Так вот. До подробностей роли Бильбо в деле об Аркенстоне ещё добираться, но первое указание на пристрастность Толкиена в обрисовке этого дела уже налицо: Бильбо - единственный, чьё политическое поведение в мире Арды остаётся вроде бы безнаказанным - в "Хоббите", разумеется, ну так и поведение имеет место быть в "Хоббите". В ВК станет ясно, как страшно поработило его Кольцо, но это будет уже совсем другая история, стилистически очень далёкая от "сказки" про драконьи сокровища. Тем не менее пожирать Бэггинса Кольцо начинает именно в финале этой "сказки", у отрогов Эребора.

А расплачиваться-то придётся Торину...
Tags: литературное килевание, торин и компания
Subscribe

  • Гори, гори ясно

    То ли у меня опять с геометрией проблемы, то ли у лорда нашего Мартина... Дивная и страшная картина дикого огня на Черноводном, но никак не могу…

  • В панцире

    «Я – гладиатор», – заявляет Юма Кагияма, выезжая на старт произвольной программы. Нет, Юма, извини, но ты жук-бронзовка.…

  • Лодки и большие корабли

    Не полюбить мне девочку Игритт: взяла и притащила пресловутого kinslayer в новый контекст, похоронив мои каламбуры про короля и кралю! А так я…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments