Татьяна Волоконская (tai_simulacr) wrote,
Татьяна Волоконская
tai_simulacr

Categories:

А теперь дискотека!

3. Незваная шайка

Гордые, упрямые, злопамятные, грубые и неблагодарные - если и есть за душой у гномов Средиземья что-то хорошее, Толкиен явно не торопится предъявлять это читателю "Хоббита". Шумная компания, вторгающаяся в жизнь Бильбо, самому персонажу неприятна в силу вполне обыденных причин: пришли без спросу целым гуртом, объели, обпили, задымили квартиру, до смерти перепугали и в итоге втянули в настоящую авантюру! Читателю, не просто сочувствующему маленькому хоббиту, но более-менее подкованному мифологически, предоставляются основания для куда более серьёзного беспокойства.

Речь, конечно, об именах незваных гостей. Почти все из них, как неоднократно отмечали комментаторы и переводчики, своим происхождением обязаны Dvergatal - именному реестру цвергов из "Старшей Эдды". Да и сами гномы [dwarves] у Толкиена по своей сути являются цвергами - свартальвами скандинавских легенд, тёмными и коварными родственниками альвов-эльфов, возникшими из могильных червей, которые ползали в трупе великана Имира. (Что интересно, черви фигурируют и в "сказочке" Толкиена: из прекрасного уютного Бэг-Энда, отнюдь не похожего на "мерзкую, грязную, сырую нору, где повсюду черви", Торин и Компания уводят Бильбо в подземную паутину Эребора, где как раз и обитает огненный "червь" Смауг, как его неоднократно называют в тексте.) Живут цверги за границами обитаемого мира, образ жизни ведут ночной, а высшие боги их третируют - несмотря на то, что все волшебные артефакты, на которых держится мир, выковали именно цверги. Подземных карликов принято высмеивать, обманывать, обкрадывать без зазрения совести, но и они со своей стороны способны навредить "положительным" персонажам. Например, устроив им страсти по золоту Нибелунгов: исконным владельцем проклятого Кольца является именно цверг Андвари - а у Толкиена именно гномий поход за сокровищами позволяет Кольцу Всевластья всплыть из тьмы Мглистых Гор.

Так что вторжение гномов в Бэг-Энд - это вторжение тёмных, подземных, потусторонних сил в мир обитаемый, ухоженный и расчисленный в соответствии с правилами. Неслучайно на протяжении первой главы Бильбо буквально преследуют эпитеты unexpected [неожиданный, незваный] и uncomfortable [неудобный, неуютный, неприятный] - самые нежелательные для хоббита состояния. Гномы Толкиена, вынырнувшие из смертного сумрака "Старшей Эдды", - несомненные посланцы зоны эсхато, не знающие иной стези, кроме войны, и иного времени, кроме авантюрного. Толкиен таких персонажей, мягко говоря, недолюбливает и хорошего им не готовит - взять хотя бы Боромира с его эпическим рогом, предназначенным вострубить то ли смертный час своего владельца, то ли наступление всеобщего Рагнарёка.

Вот так профессор сам себя в ловушку и загоняет. Ибо других спутников для Бильбо история не предусматривает, а какой же герой захочет связываться с такими малопривлекательными персонажами? Да и Кольца он ещё толком не придумал, и основной антагонист в золотой чешуе уже имеется. Иными словами, проклятым цвергам нужно срочно придать видимость привлекательности, подретушировать и залакировать. А как это вытворить с такими-то исходными данными? Правильно, сделать их очень смешными и этим хотя бы отчасти милыми. Вот так и будет повествование на протяжении всего "Хоббита" рискованно (но, надо признать, весьма талантливо) балансировать между гномами - хтоническими созданиями и гномами - неотёсанными паяцами, вечно устраивающими балаган и тарарам.

Начать хотя бы с их внешнего вида. Во-первых, гномы являются к Бильбо при параде - и дело даже не в отстёгивающихся капюшонах, хотя в походе это вещь довольно-таки неудобная, ибо пуговицы имеют обыкновение отрываться, застревать в петлях и оттопыривать ткань, так что хлынувший в первые же дни похода дождь должен был этих модников основательно промочить. Но это ещё полбеды, а основная засада - в цвете этих злополучных капюшонов (и, видимо, самих плащей). Представим себе прихожую Бильбо в вечер знаменательного визита: на заботливо вбитых в стенку норы крючках рядком висят тёмно-зелёный, алый, два синих, два фиолетовых, серый, коричневый, белый, два жёлтых, бледно-зелёный и небесно-голубой капюшоны, не считая синей шляпы Гэндальфа. Что это? Правильно, выставка ёлочных украшений, над чем Толкиен не преминет поиздеваться в эпизоде с бегством от варгов, заставив гномов оседлать ветки хвойных деревьев. И уж точно не следовало в таком виде пускаться в долгий, опасный, а главное - секретный поход. В таком виде разве что флэшмоб у подножия Эребора устраивать, с чирлидерскими помпонами и дружным скандированием: "Смауг, выходи! Выходи, подлый трус!" Картина приблизительно такая же, как если бы Эовин отправилась на битву с Ангмарским чародеем в шёлковом платье, на шпильках и с венцом роханских князей на тщательно причёсанной голове.

Иными словами, гномы, собираясь на вечеринку к Бильбо, решили выпендриться, не особо задумываясь о том, что завтра война и завтра в поход. То самое, о чём уже говорилось по поводу Гимли в ВК: очень эффектные (даже не эффективные, а именно эффектные) тактики и совсем никакие стратеги. И сменка-то у них с собой была, пока её не смыло вместе с большей частью провизии, - вон Двалин щедро выдаёт Бильбо из своих запасов плащ и капюшон, один Двалин, что ли, такой предусмотрительный? Вот только, судя по всему, сменка эта в смысле маскировки не сильно отличалась от выходных нарядов (видимо, у гномов принято одеваться в персональный цвет, типа военного мундира), иначе почему Торин даже из эльфийской бочки вылезет всё с той же серебряной кисточкой на капюшоне - впрочем, основательно уже потрёпанной? Милые, непрактичные (читай - тупые), очень смешные гномы!

А теперь "во-вторых", которое в разы серьёзней. Все гномы как один затыкают пальцы, бороду и брюхо за серебряные либо золотые пояса - в противовес демократичным подтяжкам Бильбо. И совершенно не имеет смысла гадать, выкованы ли эти пояса целиком из драгметалла, посеребрены/позолочены сверху или просто окрашены в соответствующий цвет (в английском что "золотой", что "золотистый" - golden, и всё тут!). Это уже не просто демаскировка - это демонстративная демаскировка, вроде как поверх ядовито-яркой формы работников дорожно-ремонтной службы ещё светоотражательные элементы нарисовать, чтобы даже ночью гарантированно заметили (и учуяли, если про Смауга). Ай, какие пижоны! Ай, какие идиоты!

Вот так вот образы гномов у Толкиена по большей части и строятся. На поверхности - свидетельства крайнего тщеславия и крайней же недалёкости, приписанные злополучным цвергам в силу изначального авторского предубеждения. Но чем больше Толкиен разрабатывает историю Арды, тем больше всплывает вещей, дающих прежде описанному совсем иное и очень даже рациональное объяснение. Вот только свести концы с концами вслух автор почему-то не решается, и приходится каждый раз чуть ли не детективное расследование проводить, вытаскивая на свет то, что разбросано намёками и "случайными" деталями. И к гномьим поясам поэтому ещё придётся вернуться...

Ещё одна вроде бы незначительная деталь: про Двалина и Балина, беседующих за хоббичьими плюшками на правах старых друзей, автор считает нужным сказать, что они были родными братьями. Ну, сказал и сказал, подумаешь! Но постепенно прорисовывается любопытный расклад: Двалин и Балин братья, Фили и Кили братья между собой и родные племянники Торина, Бифур, Бофур и Бомбур связаны узами родного и двоюродного братства... Потом Оин и Глоин - с такими похожими именами, да к тому же оба они - умельцы по части разведения костров, что как бы намекает на одинаковое воспитание. И наконец Дори, Нори и Ори - опять вариации на одну тему, остающуюся в рамках уже обозначенной тенденции. Они там чего, в этой Компании, все родственники?

Догадки эти так и останутся догадками до появления "Властелина Колец". И вот там-то, в пресловутой главке Приложений про народ Дурина, которую ещё нужно найти, вдруг обнаруживается родословное древо гномов Эребора, составленное Гимли по просьбе воцарившегося Арагорна. Горы и камни, как сказал бы Торин, "они" там не просто все чьи-то родственники - они все родственники между собой! Мало того что Оин и Глоин действительно родные братья - они ещё и двоюродные братья для Двалина и Балина, и все они, в свою очередь, являются четвероюродными братьями Торина и соответствующими дядьями (как бы не запутаться!) для Фили и Кили. Дори, Нори и Ори с высочайшей степенью вероятности братья друг другу, поскольку отличие имён на одну букву - традиция для детей одного поколения: так, братьев Трора, деда Торина, зовут Фрор и Грор. Кроме того, принадлежа к народу Дурина, у троицы гномов на -ори практически нет шансов избежать родства с Торином, раз уж морийские гномы Бифур, Бофур и Бомбур, происходящие из другого рода, всё-таки объявлены хоть и "более далёкой", но "роднёй" Королю-под-Горой.

Выходит так, что в поход на Эребор Торин отправляется только со своими родственниками, хотя в Эриадоре под его властью поселилось немало иных гномов. Означать этот факт может только одно: путешествие было начато спонтанно и без какого-либо внятного плана, так что не сулило ни малейшей вероятности успеха. В своей гибельной авантюре Дубощит смог рассчитывать только на кровную родню, готовую погибнуть с ним и за него.

(В свете этого становятся гораздо понятней рыдания Гимли над гробницами Кхазад-Дума: он оплакивает не только гибель гномьего предводителя и двоюродного брата его отца Балина, но и потерю родного своего дяди Оина и "более дальнего" родственника Ори, ушедших вместе с Балином. Кстати, ещё более интересный для замороженной загадки про Тень над Эребором момент: ни Балина, ни Оина, ни Ори в морийскую эскападу не сопровождают их родные братья. Насколько же внезапным и неубедительным был их план, если даже ближайших родственников им не удалось увлечь за собой?)

И вот вся эта сумасбродная семейка продолжает валиться на несчастную голову Бильбо. Забавно, но каждый новый гном напрямую изображается как наказание для хоббита: третья партия гостей пополняется пятым участником за те секунды, которые хоббит нерасторопно тратит на жалость к себе несчастному и тоску по обречённым припасам. Ну и пожалуйста: не хотел впустить ещё четверых гномов - впустишь пятерых! Припасы твои будут съедены подчистую, бочки с пивом опустошены, а в финале тебе споют издевательскую песенку, угрожая перебить всю посуду и перепачкать остатками еды доступное пространство - в общем, совершенно сознательно сделать, как распевают сами гномы, "всё, что ненавидит Бильбо Бэггинс" (кстати, откуда бы им знать, что именно могут ненавидеть хоббиты?). И вдвойне обидно, что эти посулы окажутся всего лишь жестокой шуткой, так что даже рассердиться будет не на что.

Правда, ещё за два такта до этого язвительного a capella гномы начнут в свою очередь расплачиваться за устроенный тарарам: морийская троица практически раскатает Торина по полу, опрокинувшись в распахнутую хоббитом дверь. Будущему Королю-под-Горой это весьма не понравится, так что он даже забудет о правилах этикета и не предложит Бильбо своих услуг. Чрезмерной эта фарсовая выходка повествования покажется и Джексону, и в фильме он своего нервного и величественного Армитиджа от гротескного падения убережёт и впредь продолжит исправлять перекосы авторского пристрастия. В книге у Торина защиты нет, и кувыркание в пыли и гномах - первый, но отнюдь не последний эпизод, который сделает из него сущего клоуна. Впрочем, Дубощит, как предводитель отряда, расплачивается за всеобщее безобразие - и это, в общем, справедливо.

А справедливо ли? Читая ребёнком сказку про приключения хоббита, всё происходящее воспринимаешь как должное, но повзрослев и узнав, что описанная здесь история - лишь почти прозрачный край той Тени, что вот-вот накроет Средиземье, невольно задумаешься и пролистаешь страницы назад. "Такое ощущение, что он знает о содержимом моих кладовок столько же, сколько я сам!" - думает Бильбо, отправляясь за последней партией провизии, и думы его адресованы не кому иному, как Гэндальфу...

Стоп!

Позвольте, а что мы знаем о Гэндальфе? Не очень много, откровенно говоря. Рассказчик, например, кем бы он ни был, знает о Гэндальфе "лишь малую часть того, что следовало бы знать" - весьма угрожающее замечание, если задуматься. Но даже четверти от этой малой толики знаний хватило бы, чтобы "быть готовым к невероятной истории неважно какого сорта" - замечание ещё более угрожающее, опять-таки если задуматься. И дальше: "Где бы он ни оказался, вокруг него прямо-таки разрастались самые невообразимые истории и приключения" - тут уже не только с хоббичьей, тут с любой точки зрения впору кричать караул и мчаться на противоположный от Гэндальфа край вселенной. И именно он впервые на страницах "Хоббита" ввергает Бильбо в состояние неприятного беспокойства. Во время предыдущих визитов Гэндальфа в Шир "жизнь часто бывала такой интересной", чуть было не проговаривается Тукковская часть Бильбо, зато Бэггинсовская высказывается куда определённей: "Вам доводилось страшно потрясти эти земли в былые времена. Приношу свои извинения, я понятия не имел, что Вы по-прежнему у дел". И "дела" эти он именует ёмко и точно: "безумные авантюры". Весьма проницательная характеристика: не то чтобы Гэндальф был откровенно чокнутым, но образ мысли у него уже в "Хоббите" какой-то не вполне нормальный, если он намерен отправить добропорядочного хоббита без предварительной подготовки в логово дракона. И всё это на фоне абсолютной уверенности в своей правоте (и отчасти - безнаказанности, иначе стал бы он так откровенничать), коли уж он на голубом глазу признаётся: "Меня это весьма позабавит, а для тебя окажется полезным - и, возможно, выгодным, если, конечно, ты его [приключение] переживёшь". После чего Гэндальф чертит на двери Бильбо свой таинственный знак - и вуаля, нашествие гномов на следующий день обеспечено.

Позвольте ещё раз, но разве Гэндальф - гном? Он одевается так же по-пижонски непрактично, как они: в островерхую синюю шляпу, длинный серый плащ, серебристый шарф и огромные чёрные ботинки (это в ВК он будет Гэндальф Серый, а здесь он пока Гэндальф Пёстро-Туманный, не иначе!). Он так же, как они, носит имя из Dvergatal Старшей Эдды, так же шумно ломится в Бэг-Энд, так же охотно разоряет кладовые Бильбо... Это он (кому бы ещё?) рассказал гномам о привычках хоббитов, дав им возможность попотчевать Бильбо песенкой-дразнилкой, он же посулил им пиршество перед разговором о делах, так что каждая следующая партия всё лучше осведомлена о содержимом хоббичьей норы, а пришедшие вместе с волшебником делают уже вполне конкретные заказы - и непохоже, чтобы Бильбо не смог их удовлетворить (видимо, Гэндальф всю дорогу живописал Торину и морийцам ширские яства). Он то выделяется из компании гномов ("Гэндальф сидел во главе стола, окружённый тринадцатью гномами"), то сливается с ними ("Время шло, а гномы всё ели и ели, говорили и говорили"). По крайней мере, он ухитряется вести себя так же безобразно, как гномы, гномом не будучи и за общее безобразие никак не отвечая. "Чтоб их растрясло и развеяло, этих гномов!" - восклицает умаявшийся Бильбо - и ни слова не прибавляет о "странствующем волшебнике". А зачем, кстати, странствующему волшебнику помогать гномам с их диким замыслом отвоевать золото у величайшего из живущих драконов? Из дружеской приязни к Торину?

М-м, ну предположим. Пока.
Tags: литературное килевание, торин и компания
Subscribe

  • Гори, гори ясно

    То ли у меня опять с геометрией проблемы, то ли у лорда нашего Мартина... Дивная и страшная картина дикого огня на Черноводном, но никак не могу…

  • В панцире

    «Я – гладиатор», – заявляет Юма Кагияма, выезжая на старт произвольной программы. Нет, Юма, извини, но ты жук-бронзовка.…

  • Лодки и большие корабли

    Не полюбить мне девочку Игритт: взяла и притащила пресловутого kinslayer в новый контекст, похоронив мои каламбуры про короля и кралю! А так я…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments