Татьяна Волоконская (tai_simulacr) wrote,
Татьяна Волоконская
tai_simulacr

Categories:

С пугающей лёгкостью

«Моралите» Барри Ансуорта – доходчивое объяснение того, что в действительности делает с реальностью литература и зачем человечество заключает в рамки художественного нарратива истории, которые просто случились. Само по себе происшествие с Томасом Уэллсом – простое и, в общем-то, омерзительное событие на фоне типизированной грязи средневековья, но оно внезапно превращается в очень страшное чудо, едва в дело вступает необъяснимая техника литературного представления.

Цельность. Осмысленность. Телеологичность. Способность формировать крепкие социальные связи. Суггестивность. Улавливание интуитивного. Выясняется вдруг (нет), что литература – самый лучший и едва ли не единственный способ добиться всего этого, а в перспективе – достичь наивысшей точки, к которой стремится любое событие: трансцендентной неподсудности, священного необсуждаемого смысла. Литература – наш способ повседневной практики религиозного.

И да, об опасностях применения этого абсолютного оружия Ансуорт говорит гораздо убедительней плоских критиков гуманитарного. Искажение нарратива – это не техническая ошибка мозга, а сокрушительный поворот души, несмываемая печать гордыни. Всякое слово, произнесённое «литературно», оказывается начинено порохом.

Всем, кто не понимал, почему в средневековье актёров запрещалось хоронить на кладбищах, сюда.

***
Я помню, что было сказано между нами в тот вечер, и смену выражений на его худом лице. Он уже совершил то, что всегда совершал с пугающей легкостью: он перешёл от мысли к намерению, к стратегии, будто их не разделяла никакая завеса, даже лёгкий полог тумана.

*
Я стоял и смотрел, как снег запорашивает могилку, и впал в состояние ума, знакомое книжникам: одновременно и внимательное, и рассеянное, которое наступает, когда текст неясен или испорчен. Чаще всего – когда, не вопрошая, ждёшь, чтобы истинный смысл мысли автора стал постижим без твоих усилий. Неуверенно, осторожно, как падали первые хлопья.

*
– Сыграть убийство? – сказал он; в его лице было ошеломление. – О чём ты говоришь? Об убийстве этого мальчика? Кто же играет то, что сейчас совершается в мире?
– То, что совершено и кончено, – сказал Соломинка. Он помолчал, шаря выпуклыми и непокорными глазами по углам сарая. – Это безумие, – сказал он. – Как могут люди сыграть то, что совершено только один раз? Где для этого слова? – Он вскинул обе руки и зашевелил пальцами в жесте хаоса.
– Женщина, которая совершила это, ещё жива, – сказала Маргарет. – Если она жива, то она в своей роли, никто другой не может сыграть за неё.
Я ещё не слышал, чтобы Маргарет подавала голос, когда обсуждались дела, связанные с представлениями, но Мартин не оборвал её, поглощённый ведением спора.
– В чём разница? – сказал он. – Каин убил Авеля, это было убийство, что-то, что случилось, и случилось это только один раз. Но мы можем играть его, мы часто его играем, и играем так же, как оно было совершено. Мы подкладываем треснувший кувшин под одеяние Авеля, чтобы создать треск ломающихся костей. Почему же мы не можем сыграть убийство в этом городе, раз мы оказались тут?
Тобиас покачал головой.
– Оно само по себе, – сказал он. – О нём нигде не написано. А про Каина и Авеля говорится в Библии.
– Тобиас прав, – сказал я. Молчать я не мог, хотя это и значило пойти наперекор Мартину. Он предлагал нечто кощунственное, и я испугался. И почувствовал, что этим отличаюсь от остальных. Они были изумлены, потому что мысль была совсем новой, но в душе не встревожились, кроме, может быть, Тобиаса, хотя, конечно, коснуться это должно было и их. – В Священном Писании есть дозволение, – сказал я. – История Каина и Авеля завершена по мудрости Божьей, это не просто убийство, оно находит продолжение в каре. Оно происходит по воле Творца.
– Как и это убийство, как и все убийства в мире, – сказал Прыгун, а его худое лицо, лицо вечного сироты, уже озаряла мысль Мартина.
– Воистину, – сказал я, – но здешнее лишено общего признания, Бог не даровал нам эту историю для нашего использования. Он не открыл нам её смысла. Значит, в этом убийстве смысла нет, это просто смерть. А комедианты подобны всем людям, они не должны выдумывать свой смысл. Это ересь, это источник всех наших бед, по этой причине наши прародители были изгнаны из Земного Рая.
Однако, оглядывая их лица, я уже понял, что довод мой пропадет втуне. Может быть, они и испытывали страх, но не страх оскорбить Бога, а страх перед свободой, которую предлагал Мартин, вольностью играть всё, что заблагорассудится. Такая вольность приносит власть… Да, он предлагал нам весь мир, он играл с нами в Люцифера, тут, в тесноте сарая
.
<...>
Стивен наклонился вперёд, и пламя жаровни озарило его тёмное нахмуренное лицо.
– Дело-то не столько в смысле, – сказал он. – Тут есть мальчик, женщина, монах… – Он помолчал, подыскивая слова. – Оно же только одно и само по себе, – сказал он наконец. – Житейское. В нём нет Фигур.
– Из него же можно сотворить пример для всех, – сказал Мартин. – Как вы не видите? Мы все играли Моралите, в котором называем сбившегося с пути Человеком, или Родом Человеческим, или Царём Жизни. И Добродетели борются с Пороками за его душу. Вот мы и делаем его Фигурой, воплощающей всех. Но ведь та же битва происходит в каждой отдельной душе, и в наших душах, и в душе женщины, которая ограбила Томаса Уэллса и убила его. Это очень старая форма Игры, та, что просуществует дольше остальных.
Он использовал аргумент от частного к общему, допустимый в диспуте о логике, но только не о морали
.

*
Некоторое время мы молчали. Потом один за другим, начиная с Тобиаса, выразили согласие. И я тоже – последним. Дерзкая смелость этого замысла покорила меня. На лицах вокруг я увидел страх и восторг. Мы ставили всё на один бросок костей. И ещё был исходивший от него свет, мы все купались в этом свете. Теперь я думаю, что его вела гордыня духа, а она гораздо хуже любви к деньгам. Гордыня может породить только ветки для факелов. Смола грешной ветки заставляет её гореть ярче, и кажется, будто она озаряет тьму, но пламя быстро её пожирает, оставляя мир ещё темнее, чем раньше.
Tags: литературное килевание, орхидеи и чертополох
Subscribe

  • Chanelling angels

    С вами вновь рубрика « Портим хорошие вещи» пафосным улучшайзингом. В первом прогоне припева я бы заменила aching (soul) на naked. А…

  • Куршевель-3

    Мексиканская фигуристка Андреа Астрейн Майнез – девочка смуглокожая, но, конечно, не до такой степени, как на фото. А всё потому, что при…

  • Куршевель + Кошице

    Катерина Мразкова/Даниель Мразек (Чехия) в произвольном танце на этапе Гран-при по фигурному катанию среди юниоров (Куршевель, август 2021 г.)…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments