Category: знаменитости

Category was added automatically. Read all entries about "знаменитости".

близнец

Время иррационально

Касториадис обладает прямо-таки пугающей способностью (хотела бы я так!) объяснять сложнейшие вещи через короткую цепочку силлогизмов, изложенных внятными фразами. Вот, например, доказательство того, что любой длящийся во времени процесс не является рационально постижимым и упорядоченным:

История не может быть Разумом, если она не имеет смысла для своего существования - а именно цели (telos), которая, как и пути развития, с незапамятных времён предопределена для неё раз и навсегда. Это равнозначно отрицанию времени, наблюдаемому в любой истинной телеологии. Для завершённой телеологии всё предопределено от начала и до конца - установленного и определённого с самого начала процесса, так же как установлены и определены средства и пути, дающие возможность этому концу осуществиться. Время здесь - лишь псевдоним порядка установления и взаимного порождения членов процесса или, в случае реального времени, - простое внешнее условие, ничего не меняющее в процессе как таковом (с) Корнелиус Касториадис "Воображаемое установление общества"

Иными словами, в действительно рациональном мире время является субститутом пространства, тогда как любая иррациональность предполагает их антагонистичность, разрушение последнего первым. И действительно, существа с телеологическим восприятием бытия - те же гептаподы Чанга - воспринимают время и пространство как взаимозаменяемые вещи: их языковые сообщения разворачиваются во времени и пространстве, так же и путешествия возможны для них как сквозь пространство, так и через время.

Другое дело, что Касториадис здесь совершает странную подмену, говоря о рациональном и телеологическом мире как реально существующем, тогда как дело опять-таки - в восприятии. В этом смысле в одном и том же пространстве могут существовать те, для кого время непроницаемо и непостижимо, - но и те, кто трансгредиентен истории и потому объемлет её целиком. Парадоксальное составление общего и заранее известного смысла из свободных действий не подозревающих об этом смысле индивидов (по крайней мере, не фиксирующих его в сознании постоянно) - то, что, по всей видимости, в голове Касториадиса не укладывается. Оно и понятно - это уже "высшая" степень иррациональности, а стремление к логике у любой философии в крови, как бы она ни пыталась преодолеть границы собственных возможностей.

И в этом - объяснение того, почему я считаю искусство и искусствознание более тонкими и точными инструментами, чем философию.
близнец

Честер Беннингтон (1976-2017)

Горе моё огромно, как упавший с неба гром-камень. Но даже самый неподъёмный камень, если он лежит на твоей душе, надо сдвигать. Кто-то, кажется, a_str, сказал замечательную вещь: горе, если ему позволить, занимает всё имеющееся пространство.

Мне сильно повезло, в сравнении с миллионами людей по всему миру. Для меня любовь к Linkin Park всегда была прежде всего любовью к Майку Шиноде. Шинода и его проекты. Шинода и его Fort Minor. Шинода и его Linkin Park.

Но Честер Беннингтон был гораздо большим, чем просто часть одного из этих проектов.

Честер был человеком, полностью отдающимся тому, что делал в данный момент. Тот, кто видел его на сцене: полураздетого, залитого потом, с вздувшимися от напряжения жилами и зажмуренными глазами, - тот знает, о чём речь. "Самозабвение" - это было абсолютно точно про него. "Жертва" - это, пожалуй, тоже было о Беннингтоне, не умевшем ни делить себя, ни распределять. Он никогда себя не берёг, лез напролом и тратил не раздумывая. Когда он пел, он весь был - голос. Когда он не пел, он был даже больше, чем голос, - он был сама музыка во плоти: мечущийся по сцене в странной паучьей раскачке, спрыгивающий в беснующуюся толпу, обнимающий микрофон так, будто это единственное, что осталось у него.

Честер совсем не умел останавливаться. При колоссальном - и совершенно естественном! - умении вкладывать всего себя в каждую секунду существования он был решительно не приспособлен к опыту поражения. Каждая неудача становилась для него провалом во тьму: когда, после затяжной болезни 2015-го, он срывался на концертах во время особенно трудных пассажей - замолкал, отпрыгивал от края сцены, и лицо его явственно превращалось в обугленную головёшку жгучей ненависти к себе... А через секунду снова швырял себя в музыку, готовый, кажется, умереть прямо тут, но сделать то, что считал должным, - и нужно было, чтобы вмешались остальные: запели, захлопали, выдали соло (Делсон) или инструментальный ремикс (Шинода и Ханн), вытолкали Честера за сцену отпаивать повреждённое горло, - иначе бы он просто взорвался, пытаясь победить самого себя.

Он вообще всегда шёл через самоотрицание, через пляску с демонами, через подробное проговаривание, если не смакование собственной травмы. Он не был, наверное, добр, вряд ли был справедлив, уж точно не был внимателен к окружающему миру - для него, по сути, весь мир и был Честером Беннингтоном, его болью, его страстью, его внутренней тьмой. О чём бы ни пел Честер, он пел о себе, и вся его немыслимого накала энергия была свёрнута плотным коконом вокруг, в общем-то, крохотной сердцевины. Всё, что было в песнях Linkin Park о борьбе, о крике, о бессилии и безумии, о том, как просыпаешься за рулём автомобиля, несущегося во мрак, о том, как легко можно закинуть ключ от своего королевства в свою же собственную глазницу, единственное место, где никогда его не увидишь, - всё это было от Честера и о Честере. Он умел, конечно, петь и типично шинодовские вещи: о любви, умягчающей сердца, о праведном гневе, о том, что расколотое в битве оружие нужно спаять заново, а упав - просить о руке, поднимающей тебя с колен, - но, будем честны, мы всегда знали цену этому умению. Мало кому известная композиция "White Noise" из саундтрека к фильму "Молл" - квинтэссенция Беннингтона, таким он и был всегда - электрическим белым шумом.

Теперь он стал сверхновой.