Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

девочка с яблоком

Книги имён

Беда, коль пироги начнёт печи сапожник, а мифы изучать научности заложник.

В «Древнем Шумере» Владимира Емельянова, изумительном по своей увлекательности и стремлению увязать всё со всем, внезапно грусть-печаль. Казалось бы, невинный факт о шумерской педагогике:

Насколько нам известно, в шумерской школе основным методом обучения было развитие памяти путём зазубривания текстов различного объёма и тренировка моторной памяти в процессе записывания этих же текстов. Существовали списки знаков и слов по разным отраслям знания – от быта до медицины и астрономии, – которые скопом запоминались учениками.

И вдруг Емельянов начинает делать из этого обстоятельства далеко идущие выводы о безнадёжной замкнутости древних цивилизаций, пассивности общинного менталитета и невостребованности интеллекта (именно в той культуре, которая дала западному миру письменность, астрономию и институт судопроизводства, – угум, моя прелесть).

Закрадывается подозрение, что нужных книг он в детстве не читал:

Collapse )
девочка с яблоком

Идиллические мифы

«Мифы Северной Европы» Хелен Гербер – великолепный образчик того, куда заводит учёного неоправданное стремление отделить объект исследования от других сходных явлений. Чего вы не знали о мифах народов мира:

Самые отличительные черты этой [скандинавской] мифологии: чёрный (зловещий) юмор, которого нет в религиях других народов, и мрачные трагедийные ноты.

*
По сравнению с мифами Древней Греции и Рима, которые отличаются обособленностью и разъединённостью, древнескандинавской мифологии присущи логическое единство и глубокий смысл.

*
Мифология народов Северной Европы величественна и трагична. Её главная тема – постоянная борьба между добрыми и злыми силами природы, и поэтому, по существу своему, эти мифы не являются добрыми и идиллическими, каковой является мифология и религия солнечного юга, где люди могут часами греться под яркими лучами, а плоды земли так легко достать, стоит лишь протянуть к ним руку.

Египтологи и античники вышли из чата, давясь нездоровым смехом.
близнец

Стендап Стеблин-Каменского

Умный, но суровый дядечка учёный Стеблин-Каменский начинает свой «Миф», добросовестно разделывая предшественников под орех – да какой ядрёный! Достаётся решительно всем:

1) Натурмифологам и структуралистам: «Натурмифологи ставили жёсткие границы своим толкованиям, стремились к методологической последовательности (если уж нашёл солнце, то находи его всюду; если уж нашёл луну, то находи её всюду, и т.д.). <...> В сущности в своём стремлении к строгости метода натурмифологи предвосхищали структуралистов, которые тоже большое значение придают строгости метода (если уж нашёл структуру, то находи её всюду, и т.д.). В частности, Макс Мюллер, перенося лингвистические методы в науку о мифах, явно предвосхищал Леви-Стросса, самого выдающегося из современных мифологов. Разница между Максом Мюллером и Леви-Строссом в основном в том, что первый превосходно знал языки, на которых сохранились древнегреческие мифы, и в совершенстве владел лингвистическими методами своего времени, между тем как второй работает с мифами не в оригинале, а в переводе, и хотя он очень широко использует лингвистические термины, но обычно не в их собственном значении».

Collapse )
девочка с яблоком

Профилактическое самовнушение

Интересное сочленение:

Кто-то сказал, что основное качество человека, стоящего на мосту между мирами – или являющегося этим мостом, – это восприимчивость к внушению. И самовнушению. Причем способность к самовнушению развита на порядки больше, чем ко внушению (с) windeyes

...при изучении религий и эзотерических идей в какой-то момент надо выходить на реализм. Мистик видел 144 потока мира, а не 145, потому что он так видел. Люди приносили жертвы, потому что кто-то их ел, они видели, какого котика с той стороны кормят. Люди познают Бога, потому что Бог есть, а не потому, что им нужна какая-то стабилизирующая социум идея. Так интересно, а редукция – не очень интересно (с) shn
девочка с яблоком

Мелочи ИП

Нашла в черновиках россыпь любопытных частностей по «Игре престолов»:

Во время марша войск Севера на юг Большой Джон Амбер отказывался соседствовать с Хорнвудами и Кервинами. То ли речь о сравнительном почёте лордов (Амберы статусней Хорнвудов и Кервинов и потому, например, должны ехать в первых рядах), то ли это намёк на вражду домов.

***
Судьба Грегора Клигана даётся ещё в первом томе, когда Бран в своём бреду с трёхглазой вороной видит отца и сестёр на Трезубце, окутанных тенями. Среди них отчётливо узнаваемый Сандор (собакоголовый цвета пепла) и Джейме (воин-солнце), а вот великан в каменных латах, внутри которых тьма и запёкшаяся кровь, может быть только Грегором – после поединка с Оберином, ясное дело.

***
А второй из чудесных снов Брана – классический объект психоанализа. Долго карабкался на Разрушенную башню, украшенную горгульями Первой твердыни, выродившимися из львов (Ланнистеры), которых ему нельзя было слушать, чтобы не упасть. Фактически первопричиной падения Брана как раз и стало то, что он задержался послушать диалог близнецов, а затем заинтересовался участниками диалога.

***
Варис возмутился предположению Эддарда о его союзе с Мизинцем, сказав, что охотней соединится с Чёрным Козлом Квохора. При этом назвал Бейлиша вторым по коварству человеком в Семи Королевствах. Жаль только, Нед не удосужился уточнить, кого Варис считает первым.

***
Огромный волк и объятый пламенем человек, силуэты которых видела Дейенерис среди теней Мирри Маз Дуур, – она сама и Джон?

***
В разгар пира в честь Роберта расстроенный разговором с Бендженом Джон выбегает во внутренний двор Винтерфелла и вдруг сравнивает его с заброшенной крепостью, которую видел однажды, хранящей молчание о том, что произошло с её обитателями. Весьма странное сравнение, учитывая, что Винтерфелл не только не заброшен, но ещё и дополнительно размещает в своих стенах членов королевского кортежа.

Collapse )
драконология_кошка

Not your puzzle pieces

И все эти теоремы кое-что нам объясняют. Я думаю, они – части всеобъемлющего целого, как та доска в лаборатории – помнишь? Там было написано: "Закончено". Ты же считаешь, что они подкидывают нам ключи, подталкивают нас к какому-то более глубокому пониманию, пониманию сокровенной сути, спрятанной где-то ещё, – эта твоя идея про источник энергии. Я вижу фрагменты пазла; ты видишь указующие знаки (с) Тэмзин Мьюир "Гидеон из Девятого дома"
[оригинал]= These theorems are all teaching us something. I believe they’re parts of an overarching whole; like the whiteboard in the facility, remember? It is finished. You believe they’re giving us clues—prompts—toward some deeper occult understanding that’s hidden elsewhere, this power source idea. I see puzzle pieces; you see direction signs (с) Tamsyn Muir "Gideon the Ninth"

У меня много претензий к Мьюир – и да, к спектральной болезни её головного мозга особенно! Но вот это прелестное противопоставление Паламеда и Харроу – нагляднейшее описание того, чем различаются люди, которые мыслят пространством, и люди, которые мыслят временем.
близнец

Сергей Шестаков

и пока ты думаешь что насовсем один
что дома лишь дыры а люди пустоты мира
над землёй проходит маленький господин
колокольчик в левой руке его в правой лира

и ночной его глаз берилл а дневной топаз,
и невидимый свет нисходит из этих глаз
словно новая в новом небе звезда зажглась
чтоб не меркнуть впредь

и листва начинает блестеть и звенеть роса
что любая жизнь и смерть любая проста
как волы на пашне как парные паруса

и встают гуртом пренатальные голоса
и земля начинает петь
(с) serge_shestakov
девочка с яблоком

Свобода vs. разум

Люди считают, что они свободны лишь постольку, поскольку им позволено повиноваться своим страстям, а будучи принуждены жить по предписанию закона, они думают, что поступаются своим правом (с) Бенедикт Спиноза

А я о чём-2.
близнец

Белый о памяти

Самое изумительное, что в нас есть, что нарушает обычные законы сознания, как и бессознания, есть память; сознание есть связь восприятий, их упорядочивающая; она – центр их: сознание – связь знаний, т.е. чего-либо с чем-либо. Обычная память для вдумчивого человека есть не меньшее чудо, чем чудо воскресения, ибо разве не чудо воскресения себя вчерашнего из бессознания в «сегодня»; память о вчерашнем дне – чудо преодоления смерти (с) Андрей Белый
близнец

Pick them all

Пятнадцатилетняя Ванесса показывает своё стихотворение сорокадвухлетнему Джейкобу Стрейну, преподавателю литературы в колледже, оказывающему ей двусмысленные и не вполне приличные знаки внимания. Стихотворение написано ею по мотивам не то кошмара, не то эротического сна, действие в котором происходило не то в кабинете Стрейна, не то в её спальне – она очевидно не в состоянии определиться ни с первым, ни со вторым, ни даже с тем, зачем конкретно приносит стихотворение учителю. Она пытается оттолкнуть его? поощрить его? Он возвращает ей стихотворение с пометкой: «Ванесса, меня немного пугает этот текст». Пройдёт всего несколько дней, и посреди урока литературы он погладит её колено – тайком и без спроса.

Всего лишь эпизод из «Моей тёмной Ванессы» Кейт Элизабет Расселл – вовсе даже незначительный по сравнению со всем остальным. Но он как нельзя лучше отражает общее впечатление от романа – написанного пугающе хорошо. Не в последнюю очередь – за счёт принципиальной неопределённости, с которой его сюжет колеблется как раз-таки между кошмаром и эротическим сном. И попытка подкрутить имеющуюся оптику, чтобы сделать историю более чёткой, – заведомая ошибка. Причём неважно, в какую именно сторону вы будете крутить.

Расселл решительно заявит в предисловии: несмотря на переклички истории Ванессы с её собственной биографией, сюжет вымышлен – как только может быть вымышлен сюжет о недозволенной связи взрослого мужчины и девочки-подростка в эпоху вседовлеющего MeToo. Её героиня сама воспринимает свою историю, как очередной клип Фионы Эппл. Современную версию «Лолиты». Новый сезон «Твин Пикс». После первого же обвинения в том, что она занимается эстетизацией чужих травм, Расселл признается: это её история. Её травма. Её нутряная боль.

И все ей поверят. И этого будет достаточно, чтобы эти все – и критики, и читатели – рассуждали исключительно о тематике, видя в «Моей тёмной Ванессе» социальный роман со всем положенным ему набором клише: «исповедь жертвы», «культура растления», «виктимность», «гнёт молчания» и «терапия освобождения»... Ну, или так: harassment, abuser, stalking. Или даже так: «педофилия» и «стокгольмский синдром». Тогда как куда полезней было бы, по примеру Ролана Барта, забыть об авторе и, по примеру формалистов, посмотреть на её текст, как на набор приёмов, искусно и безжалостно манипулирующих вниманием читателя.

«Руби как-то сказала мне, что я её любимый клиент, потому что со мной всякий раз выясняется, что нужно развернуть ещё один слой, раскопать что-то, прежде не обнаруженное», – признаётся Ванесса, рассказывая о своих сенсах психотерапии. Заподозрить в ней после этого недостоверного рассказчика разумно. А вот предполагать, что в финале развернётся действительно последний слой и обнаружится истина, – как минимум самонадеянно.

«Истина» Ванессы – не в том, чтобы избавлять её от якобы лишних слоёв и маскирующих слов. Нет, чтобы увидеть этот бутон во всей его красоте и чудовищности, нужно подобрать и учесть все лепестки до единого. Как бы вас ни отвлекали попытками сделать больно.

Collapse )