Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

близнец

Садик императрицы Александры Фёдоровны в Зимнем

Чья-то статья в группе Эрмитажа вКонтакте:

Современные жители северных городов мечтают сохранить атмосферу тёплых летних дней на протяжении всего года. Стремились к этому и венценосные обитатели Зимнего дворца. И это им удавалось благодаря сложным архитектурным и инженерным решениям. Даже когда за окнами бушевала зимняя стужа, члены царской фамилии и их приближённые могли, не покидая резиденцию, отдыхать под сенью южных растений, наслаждаясь ароматом живых цветов, шумом фонтанов и пением птиц. Один из современников – автор брошюры «Возобновление Зимнего дворца» литератор Александр Башуцкий – в конце 30-х годов ХIХ века писал об императрице Александре Фёдоровне: «…высокая Хозяйка этого благодатного жилища и в глубокую зиму может заставить царствовать весну».



Collapse )

Кремовый Зимний – это что-то неописуемое, конечно.
драконология_кошка

Искатель папоротников

Тот, кто задумал меня девочкой, по крайней мере обезопасил остальных от вероятных разрушительных последствий.

Страшно даже подумать о том, что могло бы случиться, если.

Ну вот, например, про Генри Винтера можно почитать.
девочка с яблоком

Между Евой и змеем

Чем хороши сакральные книги, так это тем, что несут в себе зародыши всех будущих сюжетов. Свойство настолько сильное, что распространяется даже на апокрифы и имитации. Можно сколько угодно разбирать по косточкам женскую плоть – искать в ней несуществующий дух – но у источника всех классификаций неизменно встанут жёны Адама: Лилит и Ева.

Дело здесь не в силе/слабости характера и не в способности/её отсутствии любить. Дело в стержне: у Лилит он забивает всю внутреннюю полость (и тем зачастую обрекает на бесплодие), у Евы он – вне, в духе любимого мужчины. Можно приручить первую и взбесить вторую – но не заставить их поменяться местами.

Загадки 6 серии 1 сезона “Lost” – в этом. Сун – Ева, Кейт – Лилит.

Праматерь Хавва

История Сун и Джина рассказана самым ясным и прозрачным языком, какой только можно себе представить: все эти цветы/бриллианты, цветы/рыбы (если не вспоминать вдобавок, что рыба – символ Христа, а значит, Джин на глазах у жены убивает Любовь и Милосердие), иностранные языки – детская метафорика. История сентиментальная, перерастающая в разочарование (сущий цинизм по отношению ко всем любителям love-story) и, действительно, безнадёжная. Поэтому возвращение Сун к мужу в аэропорту – жест пренебрежения истиной во имя уже потусторонней надежды. Не просто так здесь этот Орфеев взгляд через плечо, оставляющий Эвридику – душу, жизнь, любовь – навеки в плену подземного царства. «Безнадёжную» историю корейской четы спасает Остров – место смерти и оглушительной свободы.

Но Сун – Ева, она не может быть над Адамом, как бы сама того ни хотела. Ей не стать небом – она слишком близко к земле, живым олицетворением которой является. Неслучайно поэтому Сун всегда возится с землёй, растительностью: земля – её собеседник и двойник. Отсюда – и финальный выбор корейцев: они уходят с пляжа, от пустынного ангела Саида, в пещеры, за обмороченным призраками Джеком и белым охотником, ловцом человеков Локком. Связь Евы и земли нерасторжима, вот только на Острове земля оказывается проклятой – Ева и Лилит меняются своими функциями.

Collapse )

близнец

In memoriam

Полоумной морзянке ливневой
отвечаешь не ты, но те, кто,
мир отняв у тебя, вросли в него
и продлились биеньем текста
так, что вымарать даже лишнее
не дают, станет с горлом вровень
чей-то свет, занавешен вишнями,
легкий сполох, ворчанье крови –
вроде, вот оно, и за ним бы, но
тянет снова землей, пасленом,
и качаются астры нимбами
в небе августа воспаленном

(с) Константин Фангин aka Мальстрём
Взято у quod_sciam 

Память вечна
яйцо

Просто Брэдбери

В то утро, проходя по лужайке, Дуглас наткнулся на паутину. Невидимая нить коснулась его лба и неслышно лопнула.

И от этого пустячного случая он насторожился: день будет не такой, как все. Не такой еще и потому, что бывают дни, сотканные из одних запахов, словно весь мир можно втянуть носом, как воздух: вдохнуть и выдохнуть, — так объяснял Дугласу и его десятилетнему брату Тому отец, когда вез их в машине за город. А в другие дни, говорил еще отец, можно услышать каждый гром и каждый шорох вселенной. Иные дни хорошо пробовать на вкус, а иные — на ощупь. А бывают и такие, когда есть все сразу. Вот, например, сегодня — пахнет так, будто в одну ночь там, за холмами, невесть откуда взялся огромный фруктовый сад, и всё до самого горизонта так и благоухает. В воздухе пахнет дождем, но на небе — ни облачка. Того и гляди, кто-то неведомый захохочет в лесу, но пока там тишина…

Дуглас во все глаза смотрел на плывущие мимо поля. Нет, ни садом не пахнет, ни дождем, да и откуда бы, раз ни яблонь нет, ни туч. И кто там может хохотать в лесу?..

А все-таки, — Дуглас вздрогнул, — день этот какой-то особенный.

Машина остановилась в самом сердце тихого леса.

— А ну, ребята, не баловаться!

(Они подталкивали друг друга локтями.)

— Хорошо, папа.

Мальчики вылезли из машины, захватили синие жестяные ведра и, сойдя с пустынной проселочной дороги, погрузились в запахи земли, влажной от недавнего дождя.

— Ищите пчел, — сказал отец. — Они всегда вьются возле винограда, как мальчишки возле кухни. Дуглас!

Дуглас встрепенулся.

— Опять витаешь в облаках, — сказал отец. — Спустись на землю и пойдем с нами.

— Хорошо, папа.

Collapse )



(с) Рэй Брэдбери "Вино из одуванчиков"