Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

девочка с яблоком

Be Italian

Никогда не упущу возможность показать красавца Амбросини... э-э, я хотела сказать, красивое платье Ребекки Гильярди.


Ребекка Гильярди/Филиппо Амбросини (Италия) в короткой программе на этапе Гран-при по фигурному катанию в Италии (Турин, 2021 г.). Автор фото – Джузеп Мартинсон

Рецепт успеха от итальянской женщины:
1) Выбрать красный цвет, который тебе гарантированно идёт.
2) Подобрать фасон с открытыми плечами, визуально их сужающий, и пышной короткой юбкой – наоборот, добавляющей объёма бёдрам.
3) Приклеить стразы, маркирующие пояс и собирающие рисунок платья в подобие сверкающего кружева.
4) Взять за руку Филиппо Амбросини, опять принявшегося отращивать усы к короткой программе.

Collapse )
девочка с яблоком

Off to Ashford

Легко представляю себе автора фэнтези (не только, но в первую очередь), который мрачно хохочет, предвкушая, как переводчики будут биться с его именами собственными. Потому что вопрос иногда ставится кардинально: переводить или транслитерировать? И мироздание, как водится, не даёт ответа.

Понятно, допустим, что Простор (Reach) в «Песни льда и пламени» надо переводить, а не то Тиреллам придётся жить в коробке сока Rich. Понятно, что Хайгарден при этом можно перевести в Вышесад, но в оригинале он как-то повнушительней звучит. А Винтерфелл лучше оставить как есть, потому что хуже, чем Зимнехолм, может быть только Лихозимь. И вот пожалуйста, у нас уже два разных принципа обращения с именами собственными в пределах одной саги!

В «Игре престолов» замаскированный отряд Грегора Клигана громит городок под названием Шутовской Брод – Mummer's Ford. Ясен пламень, немыслимо транслитерировать его в Маммерс Форд, это ж половина читателей обхохочется, выбирая между Мамочкиным Авто и Фьордом Мумии! А дальше радостный переводчик открывает «Межевого рыцаря» и видит там турнир в Эшфорде (Ashford).

Без проблем, да? Ясеневый Брод, да? А чому не Пепельный? И самое главное – как тогда быть с хозяином замка, лордом Эшфордом?

Дорогой мистер Мартин, я никак не могу выбрать: он лорд Бродясень или лорд Пепелац?
близнец

Богиня-турникет

Вот ведь до чего по-разному и вместе с тем схоже изображаются в разных мифологических системах одни и те же сущности!

Египет

Терракотовая статуэтка танцующей богини середины IV тысячелетия до н.э. Солкин отождествляет её с образом Богини-Матери с присущими ему в древнеегипетской культуре атрибутами: соколиным клювом и руками, изогнутыми подобно коровьим рогам.

Collapse )
близнец

Виктор Соснора

Багровый снег, багровый снег,
багровый!
Иду – по крови будто бы иду.
Иду по корке снежного покрова,
один иду,
встречая день на льду.

Но где же Полюс,
где же Полюс,
где же?
Всё те же льды,
обрюзгшие моржи.
И, веки смежив,
хочется в одежде
упасть,
лицом зарыться в снежный жир!

Железным будь, железным будь,
железным!
Пусть путь –
без губ любимой, без костра,
без трав полезных,
компасов любезных, -
ищи свой Полюс
и топчи свой страх.

Железным будь!
Сжав челюсти до боли,
скользи,
ползи,
но – верь,
что –
будет Полюс!
девочка с яблоком

Вознёсся выше он

Но в какой-то момент с Хезерли случается британизм головного мозга, согласно которому надо пропесочивать русских за детскую несамостоятельность и гигантизм:

Весьма любопытно то, что происходит с американизмом, когда СССР включает в пятилетку американских инженеров и компании. Здесь можно отметить результат первого тура советского конкурса «Дворец Советов» 1932 года на создание центра коммунистической власти, который бы соперничал с Эмпайр стейт билдинг. Заявками и Мельникова, и Моисея Гинзбурга, и Мендельсона, и Гропиуса пренебрегли в пользу ступенчатой конструкции Гектора Гамильтона, нью-йоркского архитектора, иного следа в истории не оставившего. <...> Именно этот проект, сильно видоизменённый (башня стала намного выше, а увенчала её статуя Ленина), сначала лёг в основу проекта-победителя авторства Бориса Иофана, а затем и сталинских высоток в конце 40-х годов. Фактически это был Вулворт Билдинг со статуей Свободы на крыше, демонстрирующий катастрофический провал воображения: два архаичных американских архетипа, только больше и выше. Московскому модернизму предпочли ретроградную Америку (с) Оуэн Хезерли «Башня большевизирована! Американская архитектура и советская литература, 1919–1935»

Ну-у, что тут можно сказать?Collapse )
близнец

No trigger

Читать Юнгера – всякий раз испытание. Разрываешься между восхищением и ужасом. Осязаемая выпуклость слов, красота непринуждённого самообладания – и при этом непременно тонкий звон на периферии сознания: something wicked this way comes. Будто каждая фраза навеки омрачена густой тенью того, что тоже приходило в мир через этого человека. И вот уже: какой бы беспорочный жемчуг ни катал на ладони, моргнёшь – и кончики пальцев уже замараны в его чёрной харизме.

(Что-то подобное, кажется, чувствовал в "Соколином рубеже" Зворыгин, поднимая взгляд навстречу ослепительной тьме Борха.)

Я же добиваюсь того, чтобы в прозе не было колебаний и поворотов, чтобы она была основательной, прочной. Предложения должны входить в сознание, как гладиаторы на арену.

*
На нас всегда благотворное воздействие оказывает знание того, что кто-то до нас уже находился на этой галере и держал себя на ней достойно.

*
Только что, когда, растянувшись на нарах, я смотрел в камышовый потолок, перед моим внутренним взором тут же встал тот день, когда я с Магистром находился в Сегесте. Что такое греки, я догадался не при виде колонн этого храма – я увидел это сквозь них, в облаках, когда стоял на его ступенях.

Так надо читать и прозу: как бы сквозь ажурную решётку
.
(с) Эрнст Юнгер, из дневников

***
И совсем особая статья – практика буквального совпадения с Тенью, ага. Первоклассный вытрезвитель для той части личности, которой упрямо хочется пасти народы.

Чехов был неправ. Ружьё, провисевшее на сцене всю пьесу, но так и не выстрелившее, собирает вокруг себя полноценный сюжет.
близнец

Кочка зрения

...существует только одна-единственная правильная точка для обозрения, все остальные слишком отдалены или приближены, расположены слишком высоко или низко. В живописи такую точку помогают найти законы перспективы. Но кто укажет её нам, когда предмет наш – истина или нравственность? (с) Блез Паскаль "Мысли"

Впрочем, в ситуации с условной живописью тоже всё не так просто.
близнец

Прозрачность смысла

Николай Пунин "Памятник III Интернационала", ещё несколько моментов:

Фигурные (греко-итальянские) памятники находятся в двойном противоречии с современностью. Они культивируют индивидуальный героизм, сбивают историю: торсы и головы героев (и богов) не соответствуют современному пониманию истории. Они слишком частные формы там, где десятивёрстные ряды пролетариата; в лучшем случае они выражают характер, чувствования и мысли героя, но кто выразит напряжение чувствований и дум коллективной тысячи. Тип? Но тип конкретизирует, ограничивает и нивеллирует массу. Она богаче, она живее, более сложна, более органична.

*
Спирали полны движения, стремления, бега, и они туги, как воля творящая и как мускул, напряжённый молотом. <...> Подобно тому, как равновесие частей – треугольник – лучшее выражение Ренессанса, лучшее выражение нашего духа – спираль. Взаимодействие тяжести и подпоры есть наиболее чистая (классическая) форма статики; классическая форма динамики – спираль. Общества классовых противоречий боролись за обладание землёй, линия их движения – горизонтальная; спираль – линия движения освобождённого человечества. Спираль есть идеальное выражение освобождения; своей пятой упираясь в землю, бежит земли и становится как бы знаком отрешения всех животных, земных и пресмыкающихся интересов.

*
Искусство, лишённое творческого идеализма, именно того, что является содержанием интуиции, – есть искусство нечистых ритмов. Ритмы до сих пор не удалось разложить на элементы материальной культуры, эти последние определяют рост и условия существования, но само бытие – есть ритмы. В согласии с ними струится интуиция. Чистота и наполненность ритмов определяет степень одарённости.

Да, всё остальное – утопия, которая нечувствительно превращается в машину, крушащую кости. Да, я помню про принцип меньшего зла. И всё же, всё же: наша культурная ностальгия – не в последнюю очередь тоска по прозрачности смысла. Что бы ни таилось по ту сторону стекла.
А-сюрикен

Тёмный рай Гумилёва

Мария Степанова пишет о Патриции Хайсмит и её "Кэрол" (она же – "Цена соли"), но случайная аллюзия – и вот она уже пишет о Гумилёве:

...чья-то пленительная жизнь разворачивается у нас перед глазами, неприступная, погружённая в себя, не подозревающая о нашем существовании до тех пор, пока тайный свидетель не обнаружит своего присутствия. Эта секунда вторжения... раскалывает рай, разом искажает его очертания ещё до того, как зло окончательно проступит на поверхность. Рай – это место, куда нам нет доступа: ни съесть, ни выпить, ни поцеловать (первым из названий «Цены соли» было «Аргумент Тантала»). Ад – это рай с момента, как мы там оказались.

Речь, конечно, о гениальном "Шестом чувстве" и тёмной стороне утраченного рая:

Прекрасно в нас влюблённое вино
И добрый хлеб, что в печь для нас садится,
И женщина, которою дано,
Сперва измучившись, нам насладиться.

Но что нам делать с розовой зарёй
Над холодеющими небесами,
Где тишина и неземной покой,
Что делать нам с бессмертными стихами?

Ни съесть, ни выпить, ни поцеловать.
Мгновение бежит неудержимо,
И мы ломаем руки, но опять
Осуждены идти всё мимо, мимо.

Как мальчик, игры позабыв свои,
Следит порой за девичьим купаньем
И, ничего не зная о любви,
Всё ж мучится таинственным желаньем;

Как некогда в разросшихся хвощах
Ревела от сознания бессилья
Тварь скользкая, почуя на плечах
Ещё не появившиеся крылья;

Так, век за веком – скоро ли, Господь? –
Под скальпелем природы и искусства,
Кричит наш дух, изнемогает плоть,
Рождая орган для шестого чувства
.

Ницшеанские мотивы жажды по сверхчеловечеству, звучащие в тексте Гумилёва, здесь вдруг разворачиваются бритвенно острой гранью: человек в его земном, физическом воплощении, будучи помещён в сакральное пространство рая, неизбежно станет в нём язвой, чёрной дырой, в которой коллапсирует блаженство нарушенного неведения. Прочтение, в общем, понятное и по-своему красивое (что не отменяет его ущербности): Степановой (и уж точно Хайсмит) генетически близок ветхозаветный взгляд на человека, в жизни которого есть лишь изгнание из рая и даже обретение обетованной земли неминуемо требует сорокалетних блужданий в пустыне.

Николай Степанович, надо думать, гораздо ближе к евангельскому всепрощению средь тигров и ягнят. А впрочем, и для него возможность утопии – причина своевременно озаботиться профилактикой, да.