Category: эзотерика

Category was added automatically. Read all entries about "эзотерика".

близнец

Ещё пара проппов

...из «Морфологии» Проппа.

Не только Скафтымов:
Вряд ли можно сомневаться в том, что окружающие нас явления и объекты могут изучаться или со стороны их состава и строения, или со стороны их происхождения, или со стороны тех процессов и изменений, которым они подвержены. Совершенно очевидно также и не требует никаких доказательств, что о происхождении какого бы то ни было явления можно говорить лишь после того, как явление это описано (10).

*
Владимир Яковлевич честно изобретает велосипед:
Сказка знает три основные формы носителей Ивана по воздуху. Это – летучий конь, птица и летучий корабль. Но как раз эти формы представляют собой носителей души умерших, причём у пастушеских и земледельческих народов преобладает конь, у охотников – орел, а у жителей побережий моря – корабль. Таким образом, можно предположить, что одна из первых основ композиции сказки, а именно странствование отражает собой представления о странствова(96)нии души в загробном мире (97).
девочка с яблоком

Профилактическое самовнушение

Интересное сочленение:

Кто-то сказал, что основное качество человека, стоящего на мосту между мирами – или являющегося этим мостом, – это восприимчивость к внушению. И самовнушению. Причем способность к самовнушению развита на порядки больше, чем ко внушению (с) windeyes

...при изучении религий и эзотерических идей в какой-то момент надо выходить на реализм. Мистик видел 144 потока мира, а не 145, потому что он так видел. Люди приносили жертвы, потому что кто-то их ел, они видели, какого котика с той стороны кормят. Люди познают Бога, потому что Бог есть, а не потому, что им нужна какая-то стабилизирующая социум идея. Так интересно, а редукция – не очень интересно (с) shn
близнец

Бездны Шута

Из гротескных, идиотически жизнерадостных, местами непристойных мифов североамериканских индейцев виннебаго Пол Радин в своём "Трикстере" выстраивает историю становления личности куда убедительней, чем путь Дурака сквозь арканную мешанину.

...Трикстер одновременно предстаёт как творец и разрушитель, дающий и отвергающий, обманщик и жертва обмана. У него нет сознательных желаний. Его поведение всегда диктуется импульсами, над которыми сам он не властен. Он не знает ни добра, ни зла, хотя и несёт ответственность и за то, и за другое [1]. Для него не существует ни моральных, ни социальных ценностей; он руководствуется лишь собственными страстями и аппетитами, и, несмотря на это, только благодаря его деяниям все ценности обретают своё настоящее значение.

Collapse )

***

А нулевой аркан в интерпретации Виктора Бахтина прекрасен деталями. Тут тебе и гоголевский чёрт-из-мешка, мимоходом оживляющий дерево, и вылупляющийся из мирового яйца Ленин-Прометей в пионерском галстуке, и двуглавая птица инициации, вдоволь отведавшая и нектара, и амброзии.
близнец

"Мифология Востока"

близнец

Видеть желанием

Агриппа Неттесгеймский, протагонист* гётевского Фауста, в своей «Оккультной философии» (1510), различая виды магии, что также делали до него Фичино и Иоганн Тритемий, выделял в особый подвид магию или силу воображения (vis imaginum), которая в классификации Агриппы входит в категорию естественной магии. Vis imaginum – это удивительный дар людей видеть то, чего ещё нет или видимое не такое, как он его видит, но это неважно – видеть желанием, и этим видением влиять на объект. Агриппа ещё именует это «эстетическим видением» (с) Аркадий Недель ("Зеркало", 2019, N° 54).

*Вероятно, имеется в виду "прототип".
яйцо

Король-Солнце

Ещё один прекрасный момент из истории репрезентации - формирование политической метафоры, связывающей королевское величие с солнечным светом. Вот такую цепочку рассуждений выстраивает, согласно Ямпольскому, Марсилио Фичино:

1. Сияние представляется образом божественной эманации, распространяющейся благодати*, которая, достигая видимой нам реальности и отражаясь в ней, преобразует её в нечто прекрасное.

2. Как свет позволяет различать цвета и формы, оставаясь при этом невидимым, так и божество являет себя в прекрасном, само будучи при этом умопостигаемым и недоступным зрению. Наблюдая цвета и формы, мы можем делать предположения о том, что есть свет; погружаясь в постижение прекрасного, наша душа находит путь к Богу и благу. В такой опосредованной форме становится возможным чувственное восприятие трансцендентного: "Когда некто, видя глазами человека, формирует в своей фантазии образ человека и долго размышляет, чтобы вынести о нём суждение, он обращает свой умственный взор к созерцанию логоса человека, существующего в божественном свете. И тогда тотчас же в уме загорается искра, и он достигает подлинного понимания самой природы человека" (с) Марсилио Фичино "Комментарий на "Пир" Платона"

3. В конечном итоге свет становится образом воплощённого логоса, т.е. эманации, достигшей определённого пункта назначения: "Искра, о которой говорит Фичино, — это собственно идея. <...> При этом созерцание идеи достигается путём своего рода погружения созерцателя в себя, постепенного перехода от восприятия внешних предметов к их логосам (то есть мыслимым прообразам), а от них уже к чистой идее. Если у Платона эйдосы — нечто объективно существующее, то у Фичино они всё больше превращаются в нечто субъективное. Предмет у Фичино содержит в себе идею, скрытую как свет в созерцаемом предмете. Фичино отчётливо намечает путь к идее как путь к вычленению в видимом предмете невидимого компонента (логоса) путем постепенного погружения в сферу души и затем ума" (с) Михаил Ямпольский "Ткач и визионер. Очерки истории репрезентации, или О материальном и идеальном в культуре"

4. Наконец, благодаря сакрализации королевской власти её абсолютным выражением как раз и оказывается свет. Подобно ему, подлинная власть безгранична, обладает внутренней силой, способна к бесконечному распространению и заполняет всё отведённое ей пространство. Тем самым источник света, Солнце, становится единственно возможным символом короля, образуя, как пишет Ямпольский, "характерную солярную мистику абсолютной власти, например Людовика XIV".

* Достаточно вспомнить, что в церковнославянских и русских переводах новозаветных текстов понятием "благодать" передавалась греческая χάρισμα (харизма, изначально - притягательная красота), как всё станет ещё понятнее.
близнец

Бегство из Египта

Цель Вайскопфа - соотнести сквозной сюжет гоголевских текстов с гностической идеей жизни как путешествия через земли падшие и пагубные в поисках тайного знания, которое откроет вход в обетованный край. Рубеж XVIII - начала XIX вв. превращается у него в картину совместного стряпания всеми мистиками, гностиками и пестиками чудовищного варева, которым ну просто не мог быть не окормлен несчастный Николай Васильевич!

Египет и Вавилон, как и ряд других соотнесённых с ними стран и городов, обозначавших те же греховные состояния души, в таком контексте сближались очень часто – ограничусь одним местом из Гамалеи, где он говорит, что душа, возвращающаяся в Иерусалим, должна «отстать» «от прежних Вавилонских и Египетских своих забав, веселий и услаждений», умереть для них. Но серьезная разница всё же была. Несмотря на фразу Гамалеи о «египетских забавах и услаждениях», Египет воспринимался преимущественно как Дом смерти, страна языческой магии и ужасающих зооморфных божеств; Вавилон – или его прозрачные аналоги, наподобие острова Анафы у Хераскова, – как обиталище Ложной мудрости, средоточие разврата, всевозможных пороков и соблазнов (что, разумеется, делало неизбежным сопоставление с ним Парижа и, реже, других европейских столиц), хотя порой эти «индивидуальные» характеристики смешивались. Существенно, однако, что обе страны считались в то же время хранилищами не только ложной, но и истинной жреческой мудрости («таинства Изиды», «халдейские мудрецы» и пр.), отчасти враждовавшей с победившим её христианством, отчасти «предвосхищавшей» его либо совпадавшей с ним в русле надконфессионального теософского синкретизма. Поэтому сюжет о египетско-вавилонском странствии – испытании героя – развивался в двух плоскостях: тема тягостного заточения и соблазна сплеталась с темой «умудрения», венчаемого окончательным постижением сакрального знания. <…>

Перечень пространств, посещаемых теософским путником по мере движения к заветной цели, конечно, не исчерпывается Египтом и Вавилоном – сюда вовлекаются их многочисленные аналоги: Ассирия, Эфиопия, Ливия, Крит со своим страшным лабиринтом, Афины как город «эллинской мудрости», магические Персия, Индия, всевозможные острова, изолированные зоны, представленные их повелителями, которые символизируют различные состояния души, и т.д. Тем самым странствие получает вид некоего очистительного вселенского путешествия, космического восхождения к Сиону и Эдему через скопления враждебных царств – страшных гностических эонов; с ними у Боброва отождествляются и бесчисленные века, сквозь которые странствует душа, взыскующая спасения
(с) Михаил Вайскопф "Сюжет Гоголя. Морфология, идеология, контекст"

Collapse )
близнец

ТП 3х08



Несколько лет назад был в ЖЖ юзер astrojuggernaut, и был у юзера astrojuggernaut текст - в лучших традициях Дайаны Эванс, надо сказать (вас предупредили). Хотите - верьте, хотите - нет.

[18+]Чёрный рудокоп
Мастер салемских колдуний
телеграфирует тайными знаками мне.
Двусмысленными,
Как танец слюны в забившейся напрочь раковине.
Шутить с ним - плохая идея,
Как показывают исследования.
Я не шучу, поэтому
Иди-ка нахуй, дружок, до востребования.
Потом отбейся поди от тебя
Меловыми кругами, окольными тропами.
С детства не соглашаюсь играть
С чёрными рудокопами (с).

А-сюрикен

Солнечное божество

Играли как-то с mari_blond в "Кто хочет стать миллионером?". Вопрос: "Если ласточки летают низко, то..." Один из вариантов ответа: "...объелись они!"

Если Таня через один пишет пост про книги - нет, она не объелась. Сессия у нее.

По просьбам трудящихся заявкам телезрителей читателей ЖЖ исполняю свое опрометчивое обещание - написать про "Аполлона Безобразова" Бориса Поплавского.

Встречаются иногда такие книги, о которых трудно сказать что-либо определенное, но тяга, необходимость сказать не дает скрыться, избавиться, выпутаться из липучей паутины своей. Бьется внутри какой-то комочек, смятой ласточкой мечется под сводами "Я", жжет и царапает. Ты бросаешь их и даешь себе слово не возвращаться - не помогает, ты не пишешь про них тут же, надеясь, что впечатление угаснет, отойдет в тень, но нет... Не поймешь откуда - Ночной (Дневной) Дозор, вспышки энергии, резкий окрик плетью: "Всем выйти из Сумрака!"

Наиболее, пожалуй, цельная мысль от прочтения - о непреодолимой индивидуальности восприятия. Я роман Поплавского увидела по-медицински: разъятым в анатомичке трупом. Вариант: раскуроченным компьютерным системником, когда откинута в сторону крышка и все винтики, платы, схемы, порты и прочее бесстыдно открыты прямому взгляду - и ты начинаешь понимать, КАК это устроено. Видишь всю эту сложную систему ловушек, обманок, ложных коридорчиков и непонятных индикаторов, которые все настроены именно на тебя. Можешь наблюдать процесс твоего приручения, в какой-то степени со стороны анализировать его этапы. Одно это завораживает. Я не знаю, есть ли в тексте Поплавского ловушки на других читателей, но на меня их так много, что уже понимание этого притягивает.

А если попробовать хоть на время от этого отвлечься... Двоякий роман, роман-голограмма. Читая первые страницы, я не чувствовала ничего, кроме какого-то усталого, иронического отвращения. Того отвращения, которое где-то растеряло свой экспрессионизм, стало рассудочным, тепловато-пресноватым. "Аполлон Безобразов", думала я, это просто русский эмигрантский вариант "Наоборот" Гюисманса, это понравилось бы разнеженному Дориану Грею в минуту его ленивой, пресыщенной скуки. Когда у одной из глав "Безобразова" оказался эпиграф из Гюисманса - вместо удивления появилось какое-то литературное самодовольство: ну вот, правильно ниточку распутала.

Collapse )