Tags: илья куликов

близнец

"Чернобыль"-3

...а всё равно в итоге любишь не за безупречно расчисленный холодок композиции, а за богатство мотивов и густоту метафор. Гуманитарий гуманитария видит издалека.


В третьем сезоне (я настаиваю) "Чернобыля" Давыдову рисуют мраморные скулы чернокнижника, и это куда опасней и убедительней, чем все генетические мутации, так и оставшиеся, впрочем, без внятных объяснений. Есть в этом своя смертоносная и чарующая красота: закрутить время и пространство в непроходимый лабиринт, меняющийся на ходу и вопреки всем правилам, а потом обрубить концы, остановить рябь на воде и трижды вырулить к невозможному хэппи-энду – смешному, бестолковому и щемяще-нежному в одно и то же время. Потому что ровно так обычно и бывает "на самом деле".

Ключ к сериалу – фраза, которую твердит персонаж Ильина: "Проклятая наука. Я хотел её вылечить, а надо было её просто любить". Все, решительно все физические объяснения после такого идут лесом:
– не "золотая кровь" отнимает волю, а дурнота собственного нутра: если ты держишь слово лишь из страха потерять репутацию, чего удивляться, что тебя можно обратить в животное резким окриком и дешёвым магическим ритуалом;
– верность и готовность к самопожертвованию хранят от ненасытного чада радиации куда лучше защитного костюма;
– наш самый главный охранный механизм – не страх, не боль, а внутренний свет и готовность встретиться с чудом: просьба о помощи, кольцо на мизинце, глаза воскресшего друга.

В итоге Куликов делает невероятное: всё-таки обнаруживает этику Зоны. И она, как, впрочем, и следовало ожидать, – в требовании соразмерности целей средствам. Что толку в болезненной точности памяти, которой хвастается Сорокин, если грандиозное превращение реальности нужно ему для наслаждения собственным телом и бессмысленной мести неродившимся детям? На стороне Паши – любовь вопреки всему и желание избавить абсолютно всех от удавки замкнувшегося в цикл времени. Ради такого действительно можно отменить преступление в трёх случаях из трёх.

"Так проблема-то не в том, что он друг, – говорит внезапно посерьёзневший Лёха на предложение закончить всю эту страшную историю выстрелом, – а в том, что он... человек".
Никакая точность законов физики и биологии не перевесит способности дорасти до такой постановки проблемы.
Ну, и скул Давыдова, конечно, куда ж мы без них.
близнец

"Чернобыль"-2

Сезон, как и ожидалось, оказался бенефисом Давыдова (да, Агеев был шикарен, но недолго). Парню идёт решительно всё: смешной каштановый бобрик на макушке, наполовину сожжённое кислотой лицо, чёрные ризомы трещин на веках, синий чернобыльский сумрак и даже деревянная Казинская. Был бы он в сериале не в трёх версиях, а в восемнадцати, скажем, - смотрелось бы в шесть раз интереснее прощай, мой мозг.

Синий сумрак отдельно, потому что это был очень точный пафос:


В целом же я всерьёз задумалась о том, уж не подменили ли Куликова инопланетяне на время выпуска "Конверта". А потом взвыли, выпустили, и всё опять стало отлично.

Я бы любила его уже за то, что он хорошо помнит Достоевского и люди у него никогда не определяются до конца средой, в которой обитают. И за детей СССР, которые все умеют стрелять, потому что ОБЖ. За Зону, которая не прилагает усилий, чтобы выглядеть доброй или злой в понятных для нас терминах. И за то, что только у него Стычкин улыбается так, что кровь начинает звенеть в висках от ужаса.

Но после финальной серии важным осталось, что взрослый американский балбес, получив в дар чудо, научился лишь убивать и по собственной воле предпочёл стать винтиком бессмысленной машины власти. А русский мальчик, усвоив это чудо очень высокой ценой, не забыл, что такое страх перед собственным Я, - и вся Зона стала одной только его частью, готовой уже не вести разговор с ним на равных - но внимать и повиноваться.

И эти последние секунды, когда Паша сомнамбулически топает к ЧАЭС и пространство завивается вокруг него, как одежда! Ущипните меня, но это впервые у Куликова - обещание счастливого конца. 
близнец

Равновесие систем

Этого проклятого Талеба я читаю по чайной ложке в неделю с побочным действием в виде колик от безудержного хохота. Ещё немного - и взвою.

В число ключевых характеристик своего "чёрного лебедя" он включает аномальность, огромную силу воздействия и - внимание! - то обстоятельство, что "человеческая природа заставляет нас придумывать объяснения случившемуся после того, как оно случилось, делая событие, сначала воспринятое как сюрприз, объяснимым и предсказуемым" (Нассим Николас Талеб "Чёрный лебедь. Под знаком непредсказуемости").

Я не знаю, что тут сказать. Что любое событие по своей сути является непредсказуемым, потому что не может быть предсказано со стопроцентной гарантией? Что непредсказуемость любого события - следствие особенностей человеческого восприятия информации, а не действительное отсутствие связей этого события с предшествующими? Что человеческая природа придумывает, а иногда и находит подлинные объяснения любому случившемуся событию, даже если оно не является "чёрным лебедем", потому что это единственное условие сохранения человеческой психики и в конечном счёте наличного бытия? Потому что хаос не является не только естественной, но даже допустимой средой обитания людей, что бы там ни думали по этому поводу американские геополитики?

Сказать тут можно только одно: по всей видимости, ключевой характеристикой западно-либерального сознания является способность к обнаружению очень любопытных фактов и их первичному толкованию при полнейшем неумении делать на базе полученных фактов далеко идущие выводы и тем более строить глобальные теории. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить, скажем, золотые россыпи источников, отобранных на project1917.ru, с убогими роликами Зыгаря, пытающегося зря продемонстрировать, что он что-то понял про революцию.

Ещё раз. Система, выведенная из равновесия, автоматически стремится к восстановлению его, потому что только так она может сохраниться. Инородный элемент, искусственно (допустим) введённый внутрь системы, будет вследствие этой особенности либо исторгнут, либо включён в состав той переплетающейся ризомы связей, за счёт которой система остаётся системой и при этом поддерживает в себе люфт гибкости. Выбор варианта обусловлен тем, подлежит ли инородный элемент включению в систему изначально, т.е. есть ли в ней ниша для него. Выживаемость системы прямо пропорциональна сложности её устройства <=> количеству разнообразных "инородных" (на самом деле нет) элементов, которые она способна абсорбировать. Указанные принципы действуют на микро- и макроуровнях системы, в ситуациях с микро- и макрообъектами и абсолютно независимо от нашей оценки первых и вторых.

Куликов во втором "Чернобыле" наворотил таких временных спиралей, что у меня посредине сезона задымился мозг, пытаясь абсорбировать их в систему вероятностей, - и дымится до сих пор. Но этот "развлекательный молодёжный сериал" элементарнейшим образом сформулировал то, что я формулировала так долго и невнятно:
1) От камня, брошенного в воду, расходятся круги, нарушающие гладкость и однородность водяной поверхности, - так и путешествия во времени нарушают логику происходящего.
2) Но вода стремится вернуть себе прежнее состояние - и круги затухают. Время ведёт себя ровно так же.
стасик

О сделках со злом

Вот угораздило же меня посмотреть "Конверт"...

Молодой оболтус, сбивший ребёнка и скрывшийся с места преступления, где-то мы это уже видели в отместку выбран инфернальной силой в качестве курьера. Теперь он должен найти и доставить к инфернальной силе барышню-вертихвостку, получившую когда-то вечную молодость в обмен на собственную душу по первому требованию, но старательно увиливающую от исполнения своей части договора. Пройдя через ряд стандартных пугалок нешуточных испытаний психики и потеряв новообретённую подругу, он всё-таки выполняет поручение. Заполучив душу Фауста вертихвостки, старая карга инфернальная сила не только отпускает мальчика с миром, но и милостиво возвращает его назад во времени, что позволяет ему избежать смертоубийства и вновь встретиться с подружкой, трагически погибшей в предыдущей версии реальности. Хэппи-энд.

Серьёзно, Куликов? Это после "Шахты", доходчиво объяснившей, что прошлое не отменимо даже самоубийством того, кто его отменяет? После второй "Игры", где даже на всю голову отмороженный Смолин был готов самозабвенно спасать любого ребёнка: что собственного сына, что дочь его заклятого врага? После всего этого главный герой "Конверта" отдаёт живого человека - да, мерзкого, жестокого, эгоистичного, добровольно пошедшего на сделку со злом, но живого! человека! - хтонической твари, которая откровенно признаётся, что охотится на чужие души за неимением своей собственной? А потом полагает, что, вернувшись во время, предшествующее его преступлению, он тем самым делает это преступление (и свой грех) небывшим?

Очень, очень плохо, товарищ Куликов. Заставляете меня опасаться, что все те гениальные вещи, которые я по-прежнему вижу в Ваших фильмах, появились там помимо авторской интенции и ввиду плохо выраженной авторской позиции.

И да: нацеленной на тебя инфернальной воле нужно противопоставить собственную волю. Может быть, безуспешно - и проиграть в итоге. Но тем не менее.
близнец

Культура: между потенциалом и реальностью

Вот какое хорошее описание различия между идеологией и методологией европейской науки и науки российской от Ксении Поланской:

В первую очередь мне бы хотелось подчеркнуть такой момент, а насколько вообще возможно создать теорию, которая описывала бы механизм существования человеческого общества, минуя описание конкретных представлений данной культуры, в которой эта теория вызревает. Западная цивилизация не видела в этом проблемы: любая теория, описывающая общие места западной цивилизации, провозглашалась всеобщей, в лучшем случае - весь остальной мир записывался в исключение из правила и погрешность исследования. Русская культура через цивилизационный подход делает поправку на культуру, в которой происходит исследование.

Тут, правда, стоит учитывать одно обстоятельство, о которое регулярно ломаются зубы и разбиваются сердца. Везде, где мы (и я, многогрешная) сравниваем русскую культуру с европейской в свою пользу, мы говорим не столько о культуре-в-реальности, сколько о культуре-в-потенциале. Русская культура-в-потенциале, безусловно, богаче, сложнее и нравственней европейской культуры-в-потенциале, этому есть очевидные доказательства и понятные объяснения. Но русская культура-в-реальности катастрофически не достигает этого самого своего потенциала, тогда как европейская - из числа по большому счёту реализовавших свой. Этот трагический разрыв между мечтой и существенностью, помноженный на столь же очевидное отставание русской культуры-в-реальности от европейской культуры-в-реальности во многих конкретных проявлениях (но не во всех и не в качестве тенденции!), приводит к тому, что русскому культурному сознанию часто вообще отказывают в праве судить себя, тем более других. Но вот тут я бы сказала, что внутренняя легитимность гораздо важнее внешней легальности.

***
И совсем, совсем другое дело, когда мы сами теряем потенциальное измерение в восприятии себя. Это ровно так же страшно, как финал куликовской "Бессонницы" (а страшней его я не видала ни в одном художественном тексте): то, что делает персонаж Павлова, может сделать только человек, окончательно утративший способность видеть что-либо в потенциале, т.е. за пределами своей персональной травмы. Собственно говоря, другие Куликову и не интересны, потому что он всегда берёт мир за секунду до Большого взрыва, а что есть Большой взрыв - если не переход количественного сосредоточения на себе в качество безудержной трансформации всего?

Но, как любой автор полифонического текста, он может быть очень опасен. В особенности для тех, кто как раз и утратил восприятие явления-в-потенциале. Впрочем, об этом я уже писала.
А-сюрикен

Принцип луковицы

...или вот, скажем, рабочий моногородок у Ильи Куликова в "Шахте", организованный вокруг понятно чего. Типичная такая шахта, обеспечивающая работой почти всё мужское население, - вот только с очень серьёзной службой безопасности и сверхограниченным допуском на нижние ярусы. Информация о том, что происходит в закрытой зоне, разумеется, строго засекречена - но жители, опять-таки разумеется, тайком пробалтываются один перед другим: "все ведь знают", что там добывают уран.

На самом деле там проводят испытания геологического оружия. Но об этом никто за пределами круга доступа даже не подозревает - потому что принимает за раскрытую тайну лишь одну из её оболочек.

Любой секрет государственного масштаба, в принципе, должен быть устроен так же: возможно большее число зашифрованных слоёв информации, которое работает на физическое и психологическое истощение дешифратора. Если каждый содранный луковичный лепесток выбивает из нас слёзы, соблазн остановиться и успокоиться на достигнутом начнёт подпитываться в том числе и (а то и в большей степени) нашим самочувствием, а не качеством очистки луковицы. Это дисфункция человеческого мозга: данные, добытые непрямым способом, тщательно охраняемые, по нашей мысли, просто не могут оказаться неверными. Чем тяжелее получить информацию, тем ценней она кажется.

Впрочем, есть и обратная ситуация. Если большое число камуфлирующих искомую истину слоёв заявлено изначально (или выстроено таким образом, чтобы их постепенное обнаружение требовало умеренных усилий), процесс проникновения сквозь них автоматически набирает скорость и "выскакивает" из русла какой-либо аналитики: и так ведь понятно, что все эти версии служат отвлекающим манёвром! В результате мы рискум распотрошить всю луковицу на шелуху и остаться ни с чем, упустив тот момент, когда в наших руках был пригодный к употреблению овощ.

***
Если же в корзинку с луком кинуть фундук, грейпфрут и пару персиков - и разрешить извлекать из неё плоды только вслепую и поочерёдно (=не позволить заранее выработать код дешифровки), уровень дезориентации можно вообще взвинтить до предела.

Особенно если в какой-то момент там окажется бильярдный шар.
близнец

Иерархия и братство

Сложные вещи лучше на простых примерах объяснять.

Пересматривала из третьего "Глухаря" арку с Сомовым. И вот - эффектно сделанный эпизод, где Глухарёв на освещённой сцене ДК импровизирует "Быть или не быть", а Сомов ему из темноты хлопает - с последующей театральной вспышкой электричества, обнаруживающей в зале весь их бандитский клин, на острие которого - сам Сомов, а его люди расположились продуманными сторонами клина, кто сидя, кто стоя. Лепота!

Это поразительно, но даже тем, кому мафиозные структуры отвратительны безальтернативно, - мне, например, - визуальная эстетика вот так организованной команды импонирует со страшной силой. Причём чаще всего - на глубоко бессознательном уровне, так что я только с третьего раза смогла ухватить эту симпатию за хвост и шмякнуть об дерево.

В человеческой душе до сих пор - и, видимо, неизбывно - жива тяга к своему месту в Иерархии. И место это, кстати говоря, далеко не всегда намечается в первых рядах, так что дело тут не в тщеславии. Дело - в желании ощущать чувство плеча, в желании семейственности non-stop. В атомизированном современном обществе, устроенном так, что рабочие связи перестают действовать с окончанием рабочего дня, а семейные желательно ставить на беззвучный вызов с его началом, - в обществе социальных ролей как несообщающихся сосудов нам по-прежнему хочется быть вписанными в структуру на постоянной основе.

Collapse )
девочка с яблоком

Теория чуда

Посмотрела чекаловский "Отряд". Долго смеялась. Потом задумалась.

Нет, понятно, что 99,99% всего этого городского фэнтези, постапокалипсиса и развесной мистики - тексты, мягко говоря, непригодные для восприятия. Но вот социологическая их ценность при этом - парадокс! - зашкаливает.

Щас Чапай говорить будет.

В отличие от фэнтези антуражного, оно же фантастический аналог исторического романа, и sci-fi, который с фэнтези в этом (и только в этом!) смысле странно сближается, главный интерес тут - не в художественной демиургии, когда по кирпичикам ювелирного размера выстраивается (почти) с нуля целый мир, а, извините, в слонёнке конфликте, коий едва ли не всегда - встреча с чудом. Поэтому в антуражном фэнтези собственно фэнтези чаще всего заканчивается на подготовительном этапе, а дальше гладкописью разной степени умелости разворачивается чистейший психологический реализм (вариант, когда не реализм разворачивается, а картонное рубилово, не берём, потому как ни о какой антуражности в этом случае речи не идёт, а вместо того буйно цветёт дурно исполненный плагиат). А в "Отряде" и иже с ним именно тут-то и начинает твориться непотребное невероятное.

И вот здесь интересно то, что русской культуре всякий раз оказывается мало базового набора "Чудо и его еда свидетель", в который по умолчанию вписано:
а) что чудо не обязано быть добрым и вообще благожелательно настроенным к;
б) что чудо - как то желание: исполняется, не спрашивая, а не пошутил ли ты.

Нет, на отечественной почве этот набор скоренько обрастает дополнительными цветистыми подробностями:
Collapse )
А-сюрикен

Проблема наблюдателя

...когда герметически замкнутый коллектив криминализуется (а он криминализуется непременно - но речь сейчас не об этом), это всегда процесс не эволюции, но революции: не рост, но взрыв. Закон диалектики: переход количественных изменений в качественное. И призывы предугадать этот взрыв, захватить в зародыше, стабилизировать - все эти призывы, надо сразу понять, попросту смехотворны.

В тот момент, когда происходит переход, уже ничего нельзя сделать: процесс необратим, криминализовавшийся коллектив подлежит разве что уничтожению. Рисковать, тратить ресурсы, время, нервы в попытке обратить превращение вспять - действие настолько же разумное, как остановка со стороны бронепоезда, несущегося под горку. Надо просто смириться с тем, что точки невозврата - существуют.

Проблема в том, что надежда заметить грозные изменения вовремя, пока они ещё не перешли в стадию мгновенного коллапсирующего преображения реальности, не менее иллюзорна. Это эффект несуществующего наблюдателя, который, с одной стороны, находится внутри коллектива - то есть теоретически способен засечь мельчайшие сдвиги на самом что ни на есть молекулярном уровне (внутриличностном психологическом, интимном - вот особенно на интимном!), а с другой - не принадлежит этому коллективу - то есть теоретически сохраняет трезвость мышления и свободу от личных симпатий и взаимоотношений. В обоих случаях ключевым оказывается слово "теоретически" - такого наблюдателя не существует в действительной реальности. Герметически замкнутый коллектив не открывается чужаку. Никто не в состоянии правильно оценить превращение, в процесс которого вовлечён сам.

Мы испорчены сериалами и реалити-шоу, мы и есть те самые несуществующие наблюдатели, гордые своим умением психоаналитической вивисекции. Наши навыки не применимы по эту сторону мерцающего экрана.

Только повторяя это себе снова и снова, мы получаем шанс нащупать хотя бы начало пути.

***
Вот сказал бы мне кто года четыре назад, что во втором сезоне из всех "мечей" интересней прочих будет следить за Чижом, - смеху было бы!

Растёт Павлов - ой как растёт...